norillag (norillag) wrote,
norillag
norillag

Categories:

В Норильске был огромный лагерь





«ЖЕНЩИНЫ, ПРИНИМАВШИЕ УЧАСТИЕ В ВОССТАНИИ, ДО СИХ ПОР В РОССИИ НЕ РЕАБИЛИТИРОВАНЫ»




— В Норильске был огромный лагерь, который назывался Норильлаг. Там все вместе отсиживали свои сроки: бытовики, уголовники и политзаключенные. Для последних позже организовали так называемый Горный лагерь. Их было около десятка по всей стране; первые — в Воркуте, на Дальнем Востоке и в Норильске. У нас был Особлаг №2. Это были особлаги для так называемых особо опасных государственных преступников. На самом деле они не были таковыми — это были чаще всего родственники бандеровцев, оуновцев, какие-нибудь дальние знакомые, случайно пойманные при облавах, иногда при провокациях. И вот здесь скопилась эта огромная масса политзаключенных; причем режим старались постоянно ужесточать, а кроме начальства, еще и уголовники были — их ставили бригадирами, нарядчиками, учетчиками. И вот в Горном лагере люди начали помогать друг другу. Это уже были совершенно другие заключенные — они могли объединяться, доверять друг другу. Со стукачами боролись и умели объяснить, чем это для них может кончиться.

Когда я начала глубоко разбирать эту тему, цель была проста: составить хотя бы хронологию восстания. Горный лагерь состоял из шести лаготделений: пять мужских и одно женское. Между прочим, женщины, принимавшие участие в восстании, до сих пор в России не реабилитированы. Мне однажды написали из Красноярского мемориала, что нашли дело Марии Нич. Оказалось, что это вовсе не дело Марии Нич, а судебное следственное дело — судили группу женщин-руководительниц восстания в женском лагере. Я тогда сорвалась и поехала в Красноярск. А когда приехала, заведующая архивом сказала, что мне не могут разрешить работать с этим делом, потому что женщины не реабилитированы. Я просто ахнула. Реабилитированы уже были даже каторжане — заключенные третьего лагеря Горлага. А женщин не реабилитировали. Перед ними я готова стать на колени, потому что именно они добивались, чтобы в Украине, в России сейчас была хоть косая, кривая, но демократия и свобода.

К делу женщин-руководительниц восстания мне удалось вернуться позже. Когда я еще работала в Норильске, в Москве появилось так называемое некоммерческое издательство «Норильское». Руководила им моя бывшая сотрудница. Они запустили серию книг «О времени, о Норильске, о себе...», которые составлялись из писем-воспоминаний, приходящих в редакцию. Меня пригласили к сотрудничеству. Я ездила по стране: в Красноярск, на Алтай, в другие места, приходила к людям, о которых знала, что они бывшие заключенные Норлага, спрашивала, не хотят ли они опубликовать свои воспоминания. Некоторые доставали уже готовые папки, тетрадки, мол, вот, я уже их написал. Я редактировала, дополняла. Сейчас эта серия насчитывает 13 томов.

Так у меня появилась возможность продолжать работу над темой восстания. Я смогла поехать в Красноярск, чтобы изучить так называемое дело Марии Нич, о котором я уже говорила (оно оказалось архивно-следственным делом всей группы). В группе было больше всего украинок: Леся Зеленская, Мария Нич, Ганна Мазепа, Ангелина Петращук, Надежда Яцкив. Также в группу входили: эстонка Аста Тофри — воистину легендарная женщина, литовка Ирена Манцеркуте, которая была арестована еще школьницей за издание рукописного журнала «Голос литовца». Они все были членами комитета в женской зоне — совершенно удивительные женщины. Бригадиром была Алида Дауге, ей было 49 лет, и оставалось чуть меньше года до освобождения. Но как только ей сообщили, что после освобождения она не будет иметь права выехать из Норильска, она отказалась выводить свою бригаду на работу.

Нас часто упрекают в том, что мы пишем о бандеровцах. Да, я пишу. И считаю, что это надо. Я считаю, что человек, живя на своей земле, должен ее защищать от кого бы то ни было, даже от советской власти, если она пришла туда незваной.





«Я ПОТОМУ ПРИЕЗЖАЮ К ВАМ, В УКРАИНУ, ЧТО ЗНАЮ: ЗДЕСЬ МЕНЯ ВЫСЛУШАЮТ»




Виктория СКУБА: — Алла Борисовна, как в России воспринимают тему Норильского восстания? Потому что в Украине она до сих пор не внесена в школьные учебники...

А. М.: — Никак не воспринимают. Я потому и приезжаю к вам в Украину, ведь знаю: здесь меня выслушают, поймут, здесь есть люди, которые дополнят то, чего я еще не знаю. Потому что очень многие детали еще не прояснены. У нас стараются эту тему — не скажу унизить — во всяком случае не замечать. Правда, на 50-летие восстания мы собирались в Москве, хоть и с огромным трудом. Приезжали литовцы, Евген Степанович Грицяк — с ним мы виделись довольно часто. Я несколько раз приезжала на конференции по сопротивлению в ГУЛАГе, которые проводились в Москве в начале 1990-х. Там я познакомилась с Ниной Одолинской из Одессы. От нее я впервые узнала о каторжанских лагерях. Не многие помнили, что Временное правительство еще в марте 1917-го отменило каторгу царского режима как бесчеловечное наказание. Советская власть ее вернула для так называемых изменников родины, которым была, к примеру, девушка, потанцевавшая с немцем или рассказавшая анекдот, восхвалявший еврейскую нацию. За это получали 25 лет.

После восстания они добились, чтобы приехала комиссия и пересматривала их дела прямо на месте. Эта комиссия за голову хваталась: «За что тебя арестовали?» — «За анекдот. Если снова не посадите, расскажу». — «И за это тебе дали 25 лет каторжных работ?!»

Моя украинская история вот с чего начиналась: я поехала к Нине Одолинской в Измаил. Кстати, она мне впервые рассказала, кто такие каторжане — в Норильске каторжане появились осенью 1945 года. Они строили аэродром — тяжелейшие работы.

У Нины Одолинской — удивительная история жизни: она жила на оккупированной территории, должны были отправлять эшелон с местными жителями в Германию — в списках была ее больная мама, и вместо матери поехала ее дочь, Нина. Вот эта Нина Одолинская — и побеги были, и пыталась как-то устроиться в Германии — писала в газету (там русская газета была). Много интересного она рассказывала о той своей жизни. Но ей хотелось на Родину. И она записалась в разведшколу. Окончила как радистка, чтобы ее с группой сбросили в Россию. С группой она договорилась, что как только их выбросят на советскую территорию, они сразу придут и сдадутся нашим. Они пришли, сдались. Им никто не поверил. Их судили, приговор был смертный. Слава Богу, что пока судили, разбирались, отменили смертную казнь. Им дали по 25 лет каторги как изменникам Родины. Какие они изменники Родины?!

Алла ДУБРОВЫК: — Как, по-вашему, сегодня следует рассказывать о Норильском восстании?

А. М.: — Есть люди, которым это интересно, как Слава Блохин, который сказал: «Я хочу создать карту норильских лагерей» — и никто его уже с пути не свернет, ему это интересно. Есть люди, которые специально этим занимаются, — в Литве, в Казахстане, здесь у вас Леся Бондарук. Конечно, эту историю надо рассказывать, потому что там столько всего, масса драматических и совершенно героических событий и замечательных женщин. Скажем, дочь священника Лина Петращук с Западной Украины, она руководитель хора; девочка не успела окончить университет — попала в норильские лагеря...

Совершенно необыкновенные впечатления производили эти женщины. Во-первых, они не успели этих 20 проклятых лет при советской власти прожить, они видели ее год-два, у них другая психология, они верили в Бога, оны были действительно чистыми.

Живет до сих пор в Норильске Ядвига Гулевич, она вообще считается белоруской, но, видимо, есть примесь польской крови. Когда их привезли в Норильск (Гулевич привезли из Берлина — она дошла до Берлина с Красной армией, была то ли писарем, то ли еще кем-то, но, тем не менее, арестовали) и когда их обзывали фашистскими подстилками, они не молчали. Она (Ядвига Гулевич) потребовала (сама мне об этом рассказывала) медицинского свидетельствования врачом-гинекологом, чтобы он осмотрел их, убедился, что они нетронутые девушки, и чтобы никто не смел называть их немецкими шлюхами.

Понимаете, вот такими были эти девушки. Они праздновали свои праздники, всегда собирались и хоть как-то, хоть из сухого хлеба, из каких-то крошек делали куличи и пели песни.

Tags: лагерь
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments