Category: история

Въезд в Горстрой

Норильский никель

Оригинал взят у antisovetsky в Норильский никель

Норильский никель: 60 лет назад первенствовал в СССР — по размеру зарплат, потреблению алкоголя и рождаемости, при этом неуклонно снижая производство никеля.


Белые рабы


Если посмотреть на историю Норильского горно-металлургического комбината идеологически выверенным взглядом, как это делалось в советские времена и прививается сверху теперь, то окажется, что рассказывать, собственно, нечего. Во всяком случае, в Большой советской энциклопедии история создания одного из крупнейших и важнейших предприятий страны укладывалась в пару-тройку строк: "Строительство комбината начато в 1935 году. Первая угольная шахта и первый рудник сданы в эксплуатацию в 1936 году".

Collapse )

Въезд в Горстрой

9. Заполярные города…Норильск, Дудинка

Оригинал взят у galyagorshenina в 9. Заполярные города…Норильск, Дудинка

0.
0_Два_города

…Солнце такое нетерпеливое, что его яркие и жаркие лучи просачиваются в салон самолета через щели опущенных шторок иллюминаторов. Хватит спать! Хотя какое в самолете может быть спанье? Ночной перелет из Москвы явно не способствует хорошему самочувствию. Но меня внезапно что-то включило, вывело из забытья, заставило начать шевелиться. Я поднимаю шторку и вижу – солнце! Оно вот только-только выглянуло из-за горизонта, залило весь мир своим сиянием, запустило внутренние резервы моего организма. Несколько минут наслаждения утром нежнейшего персикового цвета – и самолет пошел на посадку.
1. 1_MG_2948R
Collapse )
Въезд в Горстрой

7000 дней в ГУЛАГе (Карл Штайнер) [Биографии, критика, отзывы, статьи, рецензии]

Оригинал взят у bookz_ru в 7000 дней в ГУЛАГе (Карл Штайнер) [Биографии, критика, отзывы, статьи, рецензии]

http://bookz.ru/authors/karl-6tainer/7000-dne_734.html

Перед вами мемуары австрийца Карла Штайнера, который 20 лет провел на островах архипелага ГУЛАГ (Бутырка, Лефортово, Александровский централ, Соловки, «Норильлаг» и «Озерлаг»). Он начинал отбывать свой срок с сестрой Генриха Ягоды, заканчивал – с родственниками Лаврентия Берии, испытав все ужасы репрессий и политического насилия.
«В тюрьмах НКВД, в ледовых пустынях Крайнего Севера, повсюду, где мои страдания превышали человеческую меру и границу терпения...
Въезд в Горстрой

Моцак Василий Григорьевич

Nina Motsak https://www.facebook.com/nina.motsak.3
February 12, 2015 ·
Моцак Василий Григорьевич, рождения 1923 года
Моцак Василий Григорьевич, рождения 1923 года

Это мой отец. В начале войны. Ему сегодня должно было быть 92 года. Я сложила обрывки его записей в небольшое повествование о его жизни.
Часть1. Голодомор.
В 1932 году наша семья состояла отец, мать, я, Василий Григорьевич 1923 года рождения, мой брат Иван на один год меньший от меня, еще брат 1928 г.р. Николай и сестра Екатерина 1932 года рождения.
Жили мы в с.Кагамлык Глобинского района, Полтавской обл.
В конце 1931 года наши родители вынуждены были вступить в колхоз, отдали лошадь, корову, землю. Земли у нас было 3 гектара. А представители колхоза ходили по хатам и проверяли у кого что осталось в доме. В частности хорошо помню как у нас стали проверять наличие зерна. Обнаружили семенное зерно, забрали его вчистую. А у материной сестры забрали еще и одежду.
Оставшись без ничего, отец решил уехать. Уехал он в Донбасс, по-моему на станцию Чистяково. Там устроился работать на шахту весовщиком. Оставив дом уехали к нему и мы – это было зимой 1932 года. Прожили мы в бараке зиму и лето 1932 года. А осенью или вначале 1933 года по месту работы отца пришло письмо о том, что отец мой был раскулачен и по этой причине его увольняют с работы.
Вернулась вся наша семья снова домой в село.
Люди умирали ежедневно и в домах и на улице. Просто их не успевали убирать.
Мать уже весной пошла работать на плантации по уборке буряков (свеклы). Отец некоторое время поработал в колхозе, потом решили родители , чтобы отец ущел в другое село подальше от нас, и пока еще ходил зарабатывал только себе на пропитание (там немного больше давали хлеба). А мать с нами осталась. Дети, кто мог, должны были собирать в колхозе долгоносики. Если соберешь на поле полную бутылку (такая примерно как из под шампанского) тогда детям выполнившим дневной план по сбору долгоносика давали 50грамм хлеба. Матери на делянках буряка давали 300гр. Хлеб был с суррогатом, цвета черного. Я и мой младший брат Иван тоже ходили собирать этого долгоносика, но не собрав полную бутылку хлеба совсем не давали. А суп из крапивы давали по одной тарелке на выполнившего план. Младшие Николай и Катя, конечно, были дома и ждали маминого прихода, чтобы она поделилась своим пайком. В конце мая или в начале июня мы уже были опухшие от голода. Иван утром вышел на улицу и пошел в колхозный огород и сорвал несколько огурцов и председателем колхоза был избит так, что еле дополз домой и уже больше не поднялся (ему было 5 лет). Мать решила сходить в другое село за молоком. Мы все дети с постели не могли подняться. Мать принесла молока, стала понемногу нас поить, подкармливать, но на следующий день Иван умер. Похоронили его, а отец ушел в г.Кременчуг и устроился там дворником, чтобы получить жилье. Переехали и мы в город. Дали нам 2 комнатушки, бывший магазин. Но жизнь лучше не стала. И родители решили, что нам всем не пережить. Николая 5-ти лет и Катю 2-х лет оставляют на площади вокзала (ж/д) и их забирают в приют. Я остался с родителями один. Через некоторое время мать их видела в приюте. А приют этот был размещен в школе №2. там кормили получше. Я стал осенью ходить в школу №12. А свободное время бегал по рабочим столовым и где, что оставалось на столах, я доедал. Приют, размещенный в школе №2, куда-то перевели. Так я доучился до 7 класса, поступил в техникум. Отца не стало в 1936 году, а матери в 1938. А я пошел воспитанником в армию, там же в Кременчуге, в воинскую часть, играл на трубе. Дальше военное училище, война. Вернулся я в Кременчуг в 1956 году, с севера, из Норильска. Искал своего брата и сестричку, но никто мне не смог сказать, куда были вывезены дети из детского дома.
Часть 2. Война.
Я, Моцак Василий Григорьевич, рождения 1923 года, был воспитанником армии в г. Кременчуге, Полтавской области (12 отд . краснознаменный стрелковый батальон). В 1940 году (6-7мес) был направлен в Рижское пехотное училище. По приезду в город Ригу нас, прибывших из Союза, направили в кадетский корпус. Среди нас были участники финской войны. Таким образом мы носили форму кадетов, как и местные латыши, но обучение проводилось нашими специалистами. После установления Советской власти в Латвии, осенью мы стали курсантами пехотного училища.
В 1941, 16 июня, мы все были в летних лагерях г.Саласпилс (20 км от Риги). После обеда нас подняли по боевой тревоге. Выдали нам по 200 патронов, по противогазу, сухому пайку каждому. Повезли в сторону границы (западной). Командиры нам разъяснили нам, что едем на военные учения. К вечеру уже не могли проехать через одно из селений, были обстреляны с винтовок и пулеметов. Окопались и до утра уже не продвигались. С утра град пуль еще увеличился и был тяжелый бой, с великим трудом мы прошли это селение. Потеряли командира роты, командира отделения и много курсантов. И так с боями через каждое селение мы двигались в сторону границы до 22 июня. Воевали мы с десантами, сброшенными немцами на территорию Латвии. Все эти десантники были лица, выехавшие с Латвии в Германию. Затем вернулись в Ригу и узнали о нападении Германии.
Так быстро все происходило, что я не получил офицерского обмундирования и документов и как был в солдатском обмундировании так принял командование взводом. За одну ночь прежних командиров-латышей всех арестовали, а нас отличников 100 чел, назначили. Потом мы оказались в тылу немецких войск. В сентябре-октябре нас всех 12 человек, сонных, взяли в плен. Поэтому я не попал в офицерские лагеря в немцев. Привезли нас в г. Эбенроде в Восточной Пруссии. Был в лагерях в г. Мельзас, г. Гогентайн. С 1943 года до ноября 1944 года работал по хозяйству в госпожи Крамер на ст.Коршен. В связи с приближением наступающих войск Красной Армии госпожа Крамер уехала на запад, а нас собрали со всех хозяйств и погнали строем к побережью, чтобы погрузить на пароходы и увезти куда-то западнее. Я во время марша убежал и двигался в направлении наших наступающих войск. Вокруг меня образовалась группа из 28 чел, немцы, французы и бельгийцы. И получилось так, что я должен был привести их к нашим наступающим войскам. Двигались ночью, а днем больше всего пересиживали в подвалах.
При встрече с наступающими войсками, нас всех поместили в сборном пункте. Через несколько дней нас переместили на ст. Коршен, где разместился штаб контрразведки (СМЕРШ). Мы жили в домах, оставленных немцами. Проверка длилась несколько дней. Французов, бельгийцев отправили в свои страны, немцев-коммунистов тоже куда-то отправили. Однажды меня вызвали в штаб и сказали заберать с собой 11 чел офицеров (капитаны, лейтенанты, ст.лейтенанты), получите форму, сухой паек, а документы получите утром. Потом поедете в город Донецк, где формируется дивизия. Мы все получили и улеглись спать. Утром в 9 часов я был в штабе, но все штабисты оказались мертвы. Старшина где-то ночью был другом месте и остался жив. А случилось то, что нашли бочку спирта, который оказался метиловым. Старшина решил подождать приезда новых работников штаба. Через несколько дней приехали новые штабисты в полном составе, которые сказали сдать форму, сухой паек на склад, а мы довоюем без вас. Нас тут же взяли под стражу и поместили в тюрьму г. Растенбург. А дальше следствие, выбивание нужных сведений, приговор, этапирование в Норильлаг.

https://www.facebook.com/photo.php?fbid=843053815767327&set=a.660351040704273.1073741827.100001881495799&type=3&theater
Въезд в Горстрой

История Норильска

Оригинал взят у masterok в История Норильска


Специально для soullaway

Русского человека почему-то всегда тянуло на север. Поводы были разные – от личных интересов до интересов государственных.

Среди них были люди служивые и просто искатели приключений и наживы.

Как рассказывают старинные летописи и прочие грамоты, первые восточные славяне проникли на европейский север аж в VI веке. Спустя столетия новгородские купцы и бояре посылали отряды своих людей – смердов и вольных – в край вечных снегов и стылой воды для организации пушных и рыбных промыслов. Горные и рудные богатства мало интересовали первых русских землепроходцев. Их манила «мягкая рухлядь»: соболь, черно-бурая лиса, голубой песец.

После основания Соловецкого монастыря (1435 год) русские пошли дальше. На ладьях-кочках они стали ходить не только вдоль морского побережья на восток, но и пускались в открытое море на север и северо-восток, открывая новые земли и острова.

Так, один английский мореплаватель в XVI веке в поисках морского пути из Европы в Индию обнаружил у берегов Мурмана до 30 русских парусных ладей. А далее, у неизвестной ему земли, русские мореходы объяснили ему, что это Новая Земля.

Collapse )


Давайте я вам напомню еще вот такие города России: История Воркуты , Магадан и Петропавловск — Камчатский

Въезд в Горстрой

НОРИЛЬСК 1944 ГОДА В ЛИТЕРАТУРЕ (К ДНЮ ПОБЕДЫ)

Оригинал взят у severok1979 в НОРИЛЬСК 1944 ГОДА В ЛИТЕРАТУРЕ (К ДНЮ ПОБЕДЫ)
Всех с наступившим Днём Победы!
В честь праздника размещаю главу про Норильск военных лет из книги Григория Кульбицкого,
Авторский текст для визуальности "оживил" фотографиями 1944 года.

Глава VIII

В те грозовые годы

Норильск, 1944-й

Летом 1944 года я по заданию Советского Информбюро вылетел в Норильск.
Цель поездки — написать для зарубежной печати несколько очерков об этом промышленном поселке, фактически уже превратившемся в значительный город. Задание могло показаться странным. В военные годы печать не упоминала о Норильске. Во всяком случае, я не нашел о нем ни строчки. Но, может, торопясь с вылетом, не очень внимательно просматривал газетные подшивки.
Командировка была косвенно связана с поездкой по Сибири тогдашнего вице-президента США Генри Уоллеса. Он занимал этот пост в правительстве Франклина Рузвельта.
Уоллес, которого сопровождала группа журналистов, побывал преимущественно в южных районах Сибири. Не помню полную программу его путешествия. Похоже, ее составили не вполне удачно.
Среди сопровождавших вице-президента журналистов были противники рузвельтовского внешнеполитического курса. В американской печати появились тенденциозные статьи о Сибири. Серые, деревянные города, тяжелый женский труд, бараки, времянки цехов, в которых свищет ветер…
Все это действительно было в те трудные годы. Но ведь действовала на полный ход и мощнейшая индустрия. Были заводы-гиганты, которые позволили Сибири в самый трудный 1942 год дать стране и фронту почти треть всего чугуна и стали, свыше трети угля, около половины кокса. Броня Кузнецкого комбината защищала каждый третий советский танк.
Однако при желании можно было и не «увидеть» всего этого.
Думаю теперь, что в противовес писаниям недобросовестных журналистов и возник замысел серии очерков о Норильске. Само существование города в Заполярье к тому времени не было тайной, но иностранная печать имела о нем смутные представления. Меня предупредили, что корреспонденции предназначаются для рабочей, профсоюзной печати. Это небольшие газеты. Надо «втиснуть» каждый очерк в две-две с половиной страницы.
Представительство Норильскстроя находилось в Красноярске. Полет туда из Москвы с ночевкой в пути занял почти двое суток.
Позвонил прямо из аэропорта. Удача: начальник строительства Панюков находится в Красноярске, но послезавтра улетает к себе в Норильск. Если хочу его увидеть, не должен терять ни минуты.
В представительстве чувствовалась «солидность фирмы»: подчеркнуто деловой ритм, подтянутость. Стройкой комбината и города занимался Народный комиссариат внутренних дел. Панюкову уже доложили обо мне. Через десять минут я был у него в кабинете.
Ожидал увидеть молодцеватого генерала в полной форме. За столом сидел немолодой, усталый, вполне гражданского вида человек в обычном сером костюме.
Я представился и протянул удостоверение. Панюков прочел вслух: «…поручается организация литературного материала для отдела печати Советского Информбюро».
Обратил внимание на очень размашистую, крупную подпись красным карандашом:
— Так, значит, Лозовский теперь заместитель начальника Совинформбюро? Тот самый, что был после революции генеральным секретарем Профинтерна? Но ведь он — заместитель наркома иностранных дел. В Совинформбюро, выходит, по совместительству. Знавал его когда-то. Чем же могу вам помочь?
Я в нескольких словах объяснил задание.
— Для заграничной печати? — удивился Панюков. — В нашей не пишем, а туда — можно? Мы ведь предприятие особое. Работаем для фронта. О чем же вы будете писать?
— О людях. О покорении вечной мерзлоты. О самом северном в мире городе.
— Ну, Москве виднее. Что не надо, не пропустит. Как я понимаю, нужно только позитивное. Вы в здешних местах раньше бывали?
Узнав, что я видел Норильск в тридцать шестом, Панюков одобрительно закивал.
— Значит, можете сравнивать. Думаю, кое-что мы с тех пор сделали. Работаем. Только что нам оставили на новый срок переходящее Красное знамя Государственного Комитета Обороны, слышали?
Поздравив, я раскрыл блокнот.
— Что же мы здесь будем с вами разговаривать? Собирайтесь, послезавтра полетим. Все увидите сами.
Летели долго.
Мне нашлось место в хвосте перегруженного старого самолета «Дорнье-Валь». Взлетели с протоки Енисея. Приводнились возле села Атаманово: там большой совхоз, дом отдыха и пионерский лагерь Норильскстроя.
Я слышал прозвище Панюкова — великий князь Таймырский. Оно отражало не столько личные качества начальника, человека, как я понял, достаточно властного, сколько значение комбината в жизни Таймыра. Но оказалось, что удельные владения «князя» растянулись и дальше по всему краю.
Садились на воду возле поселка, где для флота комбината строили деревянные баржи. С лесом было плоховато. Панюков интересовался, нельзя ли заменить настоящий строевой лес короткомерным.
В устье Подкаменой Тунгуски самолет заправляли горючим. Им наполнили и ярко-желтые ребристые баки-бочки, на которых размещались пассажиры, работники комбината.
Я расспрашивал их о начальнике Норильскстроя. Слышал в ответ: Александр Александрович Панюков в партии с 1917 года, человек твердый, решительный. Был заместителем Авраамия Павловича Завенягина, тот, уезжая из Норильска, рекомендовал Панюкова вместо себя.
Самолет, от Красноярска придерживавшийся Енисея, после Игарки повернул, срезая угол, на северо-восток. Внизу распласталась тундра с блюдцами озер, с серебристыми нитями речек. Есть озера большие, длинные. Спрашиваю названия — в ответ пожимают плечами: ведь их тут тысячи, несчитанных, безымянных. Кое-где пятна снега. Пустынно, дико. Ни костра охотника, ни челна рыболова.
Норильск появился внезапно.


Collapse )
Въезд в Горстрой

НОРИЛЬСК. ПОСЁЛОК СЕВЕРНЫЙ.

Оригинал взят у severok1979 в НОРИЛЬСК. ПОСЁЛОК СЕВЕРНЫЙ.
Всем привет!
Сегодня очередная попытка вновь обратиться к истории Норильска. Продолжаю неспешно «копать» тему норильских посёлков.
Настал черёд посёлка с весьма банально-географическим названием «Северный» и небанальной историей.

Всё началось, увы, с лагерного отделения № 4. Их в НПРе было два. С 1938 в Дудинке было создано на базе отдельного лагпункта, существовавшего с 1935 года, лаготделение № 4 Норильлага, о котором сохранились далеко не худшие упоминания.
Из воспоминаний Николая Одинцова «Таймыр студёный»
«Из всех лагпунктов, лагерей и прочих мест заключения, где мне довелось отбывать свой срок, 4-е лаготделение в Дудинке было самым сносным.
Это понял быстро, вопреки всем страхам, которых наслышался на злобинской пересылке и в тюрьме парохода, пока плыли по Енисею. Освоившись, уже через несколько дней я имел первые и довольно успокоительные представления. Все бригады в бараках размещались отдельно. Каждая имела свое помещение. Кормили неплохо. Во всяком случае, голодных не было, несмотря на то что 1946 год был неурожайным. Почти не было воровства, грабежей бандитизма. Порядок был строгий. Нарушителей находили быстро и с первыми же этапами отправляли в норильские лагеря. Говорили, в них было много хуже (не был, не знаю).
Много лет спустя, когда заключенных в Дудинке уже не было, я понял, отчего такой режим сложился в обшей системе дудинских лагерей. Это исходило из нескольких обстоятельств. Первое — основной контингент заключенных состоял из числа политических или «бытовиков», осужденных за хозяйственные промахи. Во-вторых (и, пожалуй, это было главным), администрация лагеря в определенной степени подчинялась руководству порта. Взаимоотношения у них были деловыми. Лагерное начальство выполняло все распоряжения, касающиеся производственно-хозяйственной деятельности, иногда в ущерб режимным инструкциям».

Однако далее речь будет идти исключительно о четвёртом лаготделении осборежимного Горлага, созданного параллельно с Норильлагом в 1948 году, которое располагалось, примерно, вдоль современной улицы Хантайская.
Collapse )
Въезд в Горстрой

ИЗ ИСТОРИИ НОРИЛЬСКОЙ АРХИТЕКТУРЫ

Оригинал взят у severok1979 в ИЗ ИСТОРИИ НОРИЛЬСКОЙ АРХИТЕКТУРЫ

А. Слабуха. Зодчие Норильлага («групповой портрет» – из некоторых цифр статистики)

Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ
в рамках научно-исследовательского проекта
«Архитектурное творчество в НорильЛАГЕ», № 08-04-00447а

Архитектурная деятельность в Сибири середины XX столетия напрямую связана с использованием беспрецедентного по масштабам концентрированного подневольного труда людей. Специалистов архитекторов в меньшей степени коснулась волна сталинских репрессий. Однако, очевидно, что ни одна из крупных строек ГУЛАГа не обошлась без использования труда заключенных архитекторов.

Сегодня остается малоизученной тема профессиональной творческой деятельности заключенных архитекторов в условиях несвободы, — там, где остро стояла и проблема физического выживания.

Исследование архитектурной деятельности заключенных требует специального научного рассмотрения.1 В проектных конторах ГУЛАГа, т.н. «шарашках», отбывали сроки, жили на поселении десятки выдающихся деятелей советской архитектуры, сотни простых архитекторов.

Через анализ цифр и фактов здесь попытаемся ответить на вопросы, связанные с исследованием «качества» профессионального сообщества архитекторов проектировщиков, творивших на гулаговской территории в Сибири. Всмотримся в общие черты с портрета зодчего Норильлага.

Collapse )
Въезд в Горстрой

Судьба японских подданных-заключённых Норильлага, в зеркале судеб не вернувшихся на родину

http://2003.vernadsky.info/works/g2/03103.html

Судьба японских подданных-заключённых Норильлага, в зеркале судеб не вернувшихся на родину

Введение.

Цель: Описать судьбы японских подданных- заключённых Норильлага, не вернувшихся на Родину.

Задачи:

1. Изучить документы и материалы научных фондов Музея истории освоения и развития Норильского промышленного района, а также научной библиотеки Музея.

2. Изучить документы по интересующему вопросу в Архивном отделе Администрации города Норильска.

3. Установить имена бывших японских подданных- бывших заключённых Норильлага, не вернувшихся в Японию.

4. Встретиться с бывшими и настоящими научными сотрудниками Музея, в разное время восстанавливающих судьбы иноподданных в Норильлаге.

5. Встретиться с Терио Сирата- единственным японцем, проживающем в Норильске.

6. Встретиться с Раисой Сеодзовной Кархардиной- дочерью Асацуки Сеодзо, проживающем в Красноярском крае.

7. Завязать переписку с Асацуки Сеодзо, бывшим заключённым Норильлага.

8. Изучить исторические публикации и выяснить обстоятельства передачи японских военнопленных.

Актуальность, новизна и практическая значимость работы.

В 2003 году мы будем праздновать 50-летие со дня присвоения Норильску статуса города. На строительстве его домов, предприятий, школ и других объектов в 30-е-50-е годы трудились не только граждане СССР, но и подданные 22 стран мира- заключённые Норильлага. К сожалению сегодня ещё много тем, которые ждут своих исследователей. Наша работа-это ещё одна написанная страница в непростой истории города. Ранее подобной работы не выполнялось. Мы впервые включили в работу жизнеописания Терио Сирата и Асацуки Сеодзо- бывших заключённых Норильлага. Кроме того, впервые в научный оборот был введён перевод с японского статьи из газеты "Асахи", предоставленного Музеем истории города и воспоминания корреспондента газеты "Заполярный вестник" А.Б.Макаровой.

Исследование будет передано в Музей истории, в Архивный отдел администрации. Мы надеемся также, что работа будет интересна для СМИ накануне юбилея. Материалы исследования можно использовать на уроках истории, внеклассных мероприятиях.

Методы исследования:

1. Анализ документов фондов Музея, материалов научной библиотеки, документов Архивного отдела администрации г. Норильска.

2. Синтез.

3. Интервьюирование участников событий.

4. Переписка с участниками событий.

5. Изучение исторических публикаций по интересующему вопросу.

Анализ источников и литературы.

Литературы по данной теме, как таковой нет. Однако иноподданными, в том числе и японскими в разное время занимались научные сотрудники Музея истории города. В фондах музея хранится небольшая историческая справка по итогам визита в Норильск родственников Ёсио Ватанабэ, а также фотографии, таблички и письма на японском языке. Писал об этом и журнал "Норильский мемориал". В фондах же хранится перевод с японского интервью Терио Сирата японской газете "Асахи". Имеются в Музее и списки японских подданных.

Основным источником для написания работы стали интервью с бывшим заключённым Норильлага Терио Сирата, дочерью бывшего заключённого Асацуки Сеодзо, а также воспоминания самого Асацуки-сан. Исторический аспект составлен на основе публикаций профессора Кошкина А.А., исторических свидетельств Ж.Росси, А.Солженицина, Е.Керсновской. Мы использовали также воспоминания бывших заключённых Норильлага, напечатанных в журнале "Норильский мемориал" и газете "Заполярная правда". Выражаем огромную благодарность научным сотрудникам Музея, специалистам архивного отдела администрации города Норильска, корреспонденту газеты "Заполярный вестник" А.Б.Макаровой за помощь и сотрудничество.

***

Нина Семёновна Дзюбенко- член норильского общества "Мемориал" в публикации " 58-я статья распространяется на всех людей во всём мире…" пишет: "Помню своё изумление, когда Михаил Сергеевич Горбачёв на встрече в верхах передал японской стороне архивные дела о репрессированных японских военнопленных. Их было 540 тысяч".[1]

Япония вступила в войну на стороне Германии и Италии ещё в 1941г. Вплоть до 1942 года японские войска успешно вели наступательные операции. Однако после сражения в Тихом океане (июнь 1942г) положение складывалось не в пользу Японии. 8 августа 1945года СССР объявил Японии войну.

"Конец лета 1945 г.: Советский Союз объявляет войну уже поверженной западными Союзниками Японии и оккупирует Манчжурию: в Сибирь ссылаются сотни тысяч китайцев, корейцев и японцев, а также русских, осевших там после 1917 г.".[2] Судьба Южного Сахалина и Курильских островов была в общем то решена в соответствии с Ливадийским (Ялтинским) соглашением, подписанным ещё 11 февраля 1945г. :Япония должна уступить Советскому Союзу Южный Сахалин и Курильские острова. Согласно этого документа Южный Сахалин летом 1945 года также был оккупирован.

Война помогла СССР получить бесплатную рабочую силу. Трудно сказать сколько японцев тогда проживало в этих местах. Еще труднее сказать сколько попало в лагеря. Но по словам г-жи Ватанабэ, жены репрессированного Ёсио Ватанабэ, только на Южном Сахалине, где они жили, проживало около 450 тысяч японцев. Точно известно, что из них 50 попали в Норильлаг. За эти цифры можно поручится, так как Ёсио Ватанабэ на Сахалине был одним из руководящих чиновников в губернаторстве.

А.Солженицын пишет: " и не зная подробностей, можно быть уверенным, что большая часть этих японцев не могла быть судима законно. Это был акт мести и способ удержать рабочую силу на дольший срок".[3] С этим утверждением трудно не согласиться, тем более, что это подтверждают сами репрессированные подданные Японии.

В Музее истории освоения и развития норильского промышленного района хранятся списки 172 японских подданных- заключённых Норильлага. Списки составлены С.Г.Эбеджанс в Государственном архиве Красноярского края. Дополнения и уточнения ведутся до сих пор в том числе и с помощью архива ЗАГСа городов Норильска и Дудинки.

Согласно спискам, можно заключить, что первые японские подданные стали поступать в Норильлаг в 1942 году (один человек). Как предположили научные сотрудники Музея это вполне мог быть японский рыбак, нарушивший границу. За время войны (1941-1945) этот список пополнился ещё одним человеком. Однако с 1946г. японские подданные стали направляться в Норильск большими группами: 1946г-17 человек, 1947г.-46чел., 1948гг.-45чел., 1949г.-44чел… После 1950 года эти списки стали значительно короче, в 1953г их было всего 8 человек и это была последняя группа японских подданных, поступивших в Норильлаг. Все они числились военнопленными, хотя многие из них не имели отношения к военным действиям.

Прибытие японцев в Норильск естественно было замечено в лагере. Вспоминает Георг Леэтс, полковник эстонской армии, бывший заключённый Норильлага: " Событием был "приезд" в Норильск японских офицеров- военнопленных. Их сконцентрировали в нашем, девятом, лагере и определили на общие работы в районе промплощадки. Только врачи получили возможность заниматься своим делом. С японцами вполне можно было объясниться на плохом немецком языке. Итак, в нашем лагере ещё одним языком стало больше. Румынский, немецкий, сербский…японский."[4]

Действительно так оно и было: когда по Норильску прошёл слух, что приехали японские военнопленные, лагерь был возбуждён: новые люди, другой уровень общения, полиглоты мечтали потренироваться в японском языке.. В одном этапе с японцами был доставлен из Красноярской пересылки Павел Варламович Петрук, который был арестован в 1951 г. за одну фразу: "Всё же американская и немецкая техника выносливее нашей". Сроки тогда были огромные- 25 и 5 лет поражения в правах. Освобождению многих тысяч помогла смерть Сталина. Павел Варламович вернулся домой, написал воспоминания и…стеклянную банку с рукописью закатал в пол гаража- советская власть не казалась ему гуманной. Спустя много лет он вспоминал эту тяжёлую дорогу из Злобино до Дудинки: на дорогу дали десять ржавых селёдок и сухари. Воды было очень мало, и все это на 13 суток. Наш соотечественник рассказывал, как в Дудинке начальник конвоя пинал и топтал японца только за то, что тот схватил кусочек снега. Через месяц этот несчастный умер в лагерной больнице пятого лагпункта. Оказалось, что этот человек был в Киото директором музыкального училища, а в Квантунской армии был интендантом полка.

Судя по этим воспоминаниям, можно сделать вывод, что отношение самих заключённых к японцам было достаточно терпимым, чего не скажешь о военизированной охране, хотя на месте японского подданного мог быть кто угодно, независимо от национальности.

Несколько имён японцев, злою волею попавших в Норильлаг, назвали жена и дочь Ёсио Ватанабэ, посетившие Норильск в 1990 году. Вот эти имена: Ивама Хейтаро, Ханада Минору, Сайто Мисао, Сано Синрукуро, Сакаи Садаёси, Массу Гунджи, Маямото.

Ещё несколько японских фамилий назвал в письме Ёсио Ватанабэ, бывший заключённый Норильлага: Амино, Имаи, Ханихара, Сакамото, Камада, Ёсида, Катаока, Чиба (имён к сожалению уже не помнит).

Андрей Михайлович Любченко бежавший с поезда, увозивший его брата и родителей в фашистскую неволю, в 1946г. был этапирован в Норильлаг. Он вспомнил японца Марикаву- очень грамотного инженера, требовательного и аккуратного". Другой японский подданный Суговара Каутора умер в лагере в 1947 г. от алиментарной дистрофии (так гласит запись местного загса).

Но в списке нет имени человека, который после освобождения остался жить в Норильске. Сирата Терио. С помощью А.Б.Макаровой- корреспондента газеты "Заполярный вестник" и В.П. Вачаевой- главного хранителя научных фондов Музея, мы разыскали и встретились с единственным японцем, полвека проживающем в Норильске.

Терио- сан прекрасно говорит на русском языке, родной же забыл окончательно и даже не верится, что до 20 лет он не знал ни одного русского слова. Япония представляется для него чем то далёким, он даже не замечает, как в разговоре часто произносит "У нас русских", " У нас в России".

Сирата Терио родился 1 апреля 1925 года на Южном Сахалине. Чувство юмора бывший японский подданный сохранил до сих пор, видимо всё таки сказывается знаменитый день рождения. О дате рождения напоминает и татуировка на руке "1926". В 1996 году Терио сан на встрече с японским журналистом так объяснил эту ошибку.

"На самом деле год моего рождения 1925, но русский заключённый, который делал татуировку, ошибся. Неизвестно, когда смерть придёт, поэтому чтобы знали, сколько мне лет.." Наверное никто не ждал перемен в лучшую сторону. Смерть уже не так страшила, и все думали о ней как об обыденном.

Отец Терио работал учителем в школе на Сахалине (японское название острова "Карафуто"). Он умер, когда Терио было 3 года. Своим отцом Сирата долгое время считал старшего брата. К моменту рождения Терио, брат женился и у него появился ребёнок, жена брата кормила грудью своего ребёнка и маленького Терио.

Первый класс Сирата закончил на Сахалине в японской школе. В классе были не только японцы, но и китайцы, корейцы, русские, а также коренные жители Сахалина. Через год семья переезжает в Манчжурию. Там то Сирата и закончил 8 классов и поступил в военное училище. Мать вскоре умерла, от болезней умерли и старшие братья. Терио- сан говорит, что именно обучение в этом училище помогло ему потом стать одним из уважаемых работников на Норильском комбинате.

За год до окончания училища, в 1945 году в Манчжурии начался переполох. Всем жителям в срочном порядке стали выдавать справки-пропуска и советовали покинуть Манчжурию. Поезда, корабли, любой вид транспорта были переполнены. Купить билет куда либо было невозможно да и не на что: карманы были пусты. Вскоре справка стала бесполезной: сначала американцы, а затем и русские перекрыли выезд из Манчжурии. Оставшиеся устраивался кто как мог.

В этом эпизоде воспоминаний нас заинтересовало то, что до прихода русских в Манчжурии уже были американцы (Сирата видел там сначала пленных американцев, а потом просто военных). Как и почему так получилось? Изучив публикации по этому вопросу, мы выяснили что " обнаруженные в архивах США ранее секретные документы, свидетельствуют о том, что в годы войны в американских штабах разрабатывался план расчленения японской метрополии на четыре оккупационные зоны: американскую, советскую, английскую и китайскую. От варианта совместной оккупации Японии американское правительство затем отказалось, полагая, что использование атомного оружия позволит США одним занять всю японскую территорию. Это рассматривалось американцами как важное условие для превращения Японии в бастион борьбы против своего недавнего союзника- Советского Союза"[5]. То есть американцы стремились не только первыми оккупировать Японию, но и в нарушение 12 пункта Потсдамской декларации долгое время не выводили свои войска, сохраняя там своё военное присутствие. Даже командующий американскими войсками в Японии генерал Д. Макартур писал в своих донесениях в Вашингтон, что " продолжение оккупации может навсегда поссорить США и Японию". Для себя же мы ещё раз уясним, что наступление Советской армии началось 9 августа, а войска США и Великобритании заняли Манчжурию ещё в июле, освободив при этом своих пленных, которых и видел там Сирата.

Однако продолжим воспоминания Терио-сан.

Сирата сначала ночевал у друзей, затем в специально организованных приютах, где кормили. Многие жители ночевали прямо на улице, вместе с детьми и стариками. Именно в это время Сирата узнал о том, что американцы сбросили на Херосиму и Нагасаки две атомные бомбы. Оценить масштабы трагедии тогда было сложно: каждый занят собой, нужно как то кормиться и попытаться просто выжить.

-Сейчас могу сказать, что стал вором от голода, вспоминает Терио-сан.

С двумя приятелями Сирата украл и продал двух лошадей. Китайцы арестовали их и передали в русскую комендатуру. Советский военный суд приговорил к 10 годам лишения свободы по статье 59 часть 3- бандитизм (статья 59 УК РФСР, действовавшего с 1926 г. до 1959 г., предусматривающая "Особо для СССР опасные преступления против порядка управления")[6] .

Было это в августе 1945 года. На поезде проехали Читу, Иркутск, Красноярск.. В пересылочных тюрьмах Терио-сан находился почти год. Людей было тысячи и всех наций и национальностей. Примерно через год, всех разделили: русских отдельно, японцев- отдельно. После этого вместе с несколькими десятками японцев их погрузили на баржу и по Енисею отправили за две тысячи километров в порт Дудинка.

Мы позволим себе добавить воспоминания Терио-сан воспоминаниями бывшего воспитанника норильской трудовой колонии (имя он просил не называть). Дело в том, что его везли в Норильск с японцами. Среди них вполне мог быть и Терио Сирата, так как время совпадает.

"Наш этап из Усольлага (было много малолеток) прибыл в Норильский лагерь в августе 1946 года. Доставили на барже вместе с японскими военнопленными, как сельдей в бочке. Сухой паёк- на три дня кило шестьсот пятьдесят хлеба и три селёдки. Большинство из нас всё съели сразу же. Воды не давали: конвойные "объяснили"- нечем зачерпнуть из-за борта, и мы лизали деревянную обшивку, свой пот. По дороге многие- умерли…"[7]

Итак, по прибытию в порт Дудинка в конце лета 1946 года, повели организованно в баню, одежду "прожарили", получили номера и после осмотра врача, опять началась сортировка. Терио не знал русского языка и мог только наблюдать, как одних направляли в одну сторону, других- в другую. Получилось так, что в его стороне стояли только несколько человек.

-   Ну думаю, сейчас точно расстреляют!

Оказалось, почти всех направляли в Норильск, а его в составе группы из примерно пятидесяти человек оставили в Дудинке на разгрузке барж и пароходов. Вскоре Сирата встретил ещё одного японца, которого кстати не сразу узнал- земляк был черным от угольной пыли и Сирата принял его сначала за негра. Жили в палатке, кормили не плохо. Да и разгружали часто продукты, а значит была возможность кое что припрятать. Именно по этой причине здесь не задерживали заключённых и через 2 месяца многих перевели в Норильск. По прибытию в Норильск заключённых разделили по статьям: "врагов народа", осуждённых по статье 58 направили в Горный лагерь, Сирата попал в зону № 10 и несколько лет он добывал уголь и рыл шурфы, работал токарем на механическом заводе, рабочим на руднике "Медвежий ручей".

Выживать приходилось, находясь среди и политических и уголовников. "Я занимался дзю-до, так что в своей физической силе был уверен. Бывало, что в ссоре валил огромных русских мужиков. Меня боялись". Такое признание Терио-сан сделал не нам, а своему земляку- корреспонденту газеты "Асахи" в 1996 г.

С 1946 года Терио-сан встречал в Норильске много японцев. Имён их уже не помнит. Однако помнит, что среди заключённых были простые солдаты, генералы. С двумя военными лётчиками ему приходилось общаться. Самолёт их был подбит, но они на парашютах успели спастись. В итоге- статья 58 ч.6.- шпионаж. Были среди заключённых и японские женщины. Одна из них была телефонистка. Все японские подданные работали наравне со всеми на самых различных строительных объектах.

За добросовестный труд Сирата сократили срок и вместо десяти отсидел он 7 лет. Освободился в 1953 году, за это время скопил немного денег, часть зарплаты переводили на книжку.

Вскоре получил паспорт без гражданства. После освобождения, японцев вывозили организованно в сопровождении врачей на родину. Сирата же в 1956 году, не успел к организованной отправке, так как находился в тундре. Устроился на аглофабрику, место прямо скажем не назовёшь "не пыльным". Чего -чего а пыли было достаточно. Желающих работать на этом предприятии было не много. Через 6 лет решил обзавестись семьёй. Валерия Семёновна- жена Терио родила мужу троих детей. Теперь Терио Сирата единственный человек в Норильске японской национальности, ветеран труда, заслуженный работник комбината. Не один десяток лет произносится с трибуны: " Почётной грамотой за добросовестный труд награждается… Терио-сан."

На вопрос соотечественников почему Сирата не вернулся на Родину, он в 1996 г. отвечал:

"Я не очень хочу возвращаться в Японию. В мире считают, что в России цивилизация на низком уровне и русские бедно живут, но если ты хочешь жить как человек, то здесь лучше. По моему опыту в Китае знаю, что в Японии сильна дискриминация. Японцы ели белый рис, а китайцы и корейцы- просо. На заводе за одну и ту же работу платят совсем по разному. В лагере немцы, японцы, корейцы, которые были врагами Советского Союза, ели то же, что и русские. Если их признавали необходимыми на заводе, то относились с уважением независимо от расы, дискриминации совсем не чувствовалось". Уже расставаясь, Терио-сан с гордостью показывал токарный станок, сделанный своими руками, детали и многочисленные инструменты. По тому, что этим достопримечательностям отведена целая комната, можно судить как хозяин дома ценит и любит своё дело, которому кстати научился в Японии.

В июле 1996 года в Норильске побывал с визитом господин Мацуи-сан, представитель одной из самых популярных в Японии газеты Асахи".

Газета "Заполярная правда" от 25 июля 1996г. писала: "Конкретным предлогом лететь в Норильск из Парижа, где господин Мацуи встречался с бывшим норильчанином Жаком Росси, целью командировки на крайний Север было большое интервью с не очень известным жителем нашего города. Его зовут Терио Сирата. Да, земляк г-на Мацуи, он "посетил" Норильск на полвека раньше, и не летел сюда, и уж тем более не из Парижа"

Господин Мацуи не только интересовался судьбой репрессированных, встречался с Терио Сирата, но и совершил также после посещения музея поездки в Дудинку, на рудник "Медвежий ручей" и на завод "Надежду".

"Я считаю, что в нашей стране нет пока ещё верного представления о советских лагерях, у нас думают, будто бы именно японским военнопленным пришлось в Сибири тяжело. Я хотел бы показать, что это лишь часть общей великой трагедии"[8]. Так сказал Господин Мацуи, покидая Норильск.

Научные сотрудники музея долгое время поддерживали связь с писателем и журналистом. В одном из писем, Мацуи-сан выслал Музею публикацию по итогам визита в Норильск. Статья достаточно большая, мы же приведём лишь небольшие фрагменты, ранее не публиковавшиеся.

Японская газета "Асахи трибун" от 5 сентября 1996 г. в статье "Человек, позабывший японский язык. Жизнь среди неписанных законов" писала: "Талант Сирата-сан ремонтировать разные механизмы был признан и после освобождения он получал сравнительно высокую заработную плату.

В Норильске есть несколько зданий, построенных японцами. Говорят, что бригадир строителей Морикава тоже пользовался уважением русских".

Трудно сказать, сколько японских подданных не вернулось на Родину. О том, что как минимум 70 японских граждан похоронены на кладбище у горы Шмидта, стало известно в 1990 гг. Именно в это время приоткрылась завеса секретности в делах репрессированных людей. В Музей истории Норильска стали поступать запросы от иностранцев, разыскивающих своих родственников или соотечественников. Все отрывочные сведения об иностранцах Норильлага начали собирать научный сотрудник музея А. Б. Макарова и Т.Я Гармаш. Затем Алла Борисовна передала все сведения Нине Семёновне Дзюбенко, для дальнейшего поиска сведений и опубликования в рамках деятельности местного "Мемориала", членами которого они были.

В 1990 году в наш город приезжала госпожа Ватанабэ с дочерью Чецуко с целью посещения могилы мужа и отца.

Выпускник Токийского университета Ёсио Ватанабэ в 1945 году был одним из руководящих чиновников Южно-Сахалинского губернаторства. В то время там проживало 450 тысяч японцев. Эвакуация началась до прихода советских войск, но Ёсио оставался до конца эвакуации на острове. Провожая жену и трёхлетнюю дочь из Тойохара (так назывался Южно-Сахалинск), он сказал, что встретится с ними через 10 дней. Но встретиться им так и не довелось. Когда Ватанабэ попал в лагерь , ему было 33 года.

Он остался на Сахалине чтобы подготовить передачу имущества. Проработав при новой власти некоторое время, Ватанабе был арестован и в августе 1946-го стал заключённым Норильлага, сторожил будку при насосной станции на р. Норильской. Через четыре года он скончался в центральной больнице лагеря от воспаления лёгких, прожив всего 37 лет..

О том, как умер господин Ватанабэ мы прочитали в Норильском мемориале[9]. Однако на встрече с Терио Сирата мы узнали, что он был лично знаком с Ватанабэ и знает истинную причину его гибели: " С Ватанабэ я встречался несколько раз по дороге в Дудинку. Он действительно работал на водокачке возле железной дороги, что вела на Дудинку, подавал воду на паровоз. На будке образовалась огромная сосулька и вода, которая с неё капала образовала небольшую ледяную горку на земле. На этой то горке Ватанабэ и поскользнулся. А тут и паровоз, в общем угодил он под паровоз, который его и переехал. Когда в 1990 году в Норильск приезжала жена Ватанабэ, я приходил к ней в гостиницу".

Сейчас трудно говорить какая из двух версий смерти Ватанабэ более достоверная, ведь согласно документам он умер от воспаления лёгких. Однако из воспоминаний Ефросинии Антоновны Керсновской, политзаключённой Норильлага и работавшей, сначала в больнице, а затем в морге нам известны много случаев изменения диагнозов и подделок записей, свидетельствующих о причине смерти. Кроме того, подобная смерть попадает под категорию "производственный травматизм", а за это можно было понести наказание.

Аллу Борисовну Макарову, работавшую с личным делом Ватанабэ в архиве комбината удивил тот факт, что в 1950 году он значился уже как вольнонаёмный работник комбината, однако после освобождения очень быстро умер. В его личном дело записано: " Исключить из списков за невозможностью использования (в связи со смертью)".

Нас поразил этот факт не меньше. Как же так, доставлен в Норильск в 1946 году, а в 1950 уже был вольнонаёмным! Вместе с Аллой Борисовной мы строим версию: Ватанабэ не был военным ,он был очень образованным, грамотным чиновником губернаторства, знал несколько языков. Как уже было сказано выше, арестован был так сказать "под горячую руку", как военнопленный. Возможно он просил разобраться с его делом и был услышанным (ведь были же такие случаи!). Кстати сказать, в лагере он составлял для соотечественников русско- японские словари. Без знания русского языка японцев не допускали до руководящих должностей, а ведь среди них были грамотные, образованные специалисты. Возможно так оно и было. Но будучи уже вольнонаёмным, он естественно не мог вернуться домой без документов. Паспорта у него не было, его заменяла справка, дающая права ссыльного. Необходимо было ежемесячно отмечаться в комендатуре. Однако истинная причина такого быстрого освобождения всё же оставалась загадкой.

Однако в декабре 2002 года мы получили письмо от Асацуки Сеодзо, бывшего заключённого Норильлага (речь о нём пойдёт позже). На нашу просьбу рассказать о Ёсио Ватанабэ, он пишет следующее: " Познакомились мы с Ёсио Ватанабэ в третьем лагере в 1947 году. Он был инвалидом и находился в зоне. Потом его этапом отправили на строительство ТЭЦ, работал он там дневальным. После освобождения, в 1950 году, он работал на Вальке дежурным насосной станции. Почему освободился в 1950? У него был маленький срок- всего 3 года. когда я стал вольнонаёмным, то встретил товарища, который жил с Ёсио в общежитии, звали его Ханада. Через него я узнал, что Ватанабэ попал в больницу и умер то ли от цинги, то ли от истощения организма. Ханада хотел похоронить его, но тело ему не дали. Где хоронили людей из больницы, там очевидно похоронен и он. А умер он 13 сентября, (год не помню), когда выпал первый снег".

Из письма становится ясной причина освобождения Ватанабэ в 1950 году, а вот причина смерти всё же остаётся под вопросом.