Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Въезд в Горстрой

12 июня - Требуем Ответов - Норильск

Задерживают людей, но не тех что с оружием, а тех кто с листами бумаги.




Въезд в Горстрой

Норильский никель

Оригинал взят у antisovetsky в Норильский никель

Норильский никель: 60 лет назад первенствовал в СССР — по размеру зарплат, потреблению алкоголя и рождаемости, при этом неуклонно снижая производство никеля.


Белые рабы


Если посмотреть на историю Норильского горно-металлургического комбината идеологически выверенным взглядом, как это делалось в советские времена и прививается сверху теперь, то окажется, что рассказывать, собственно, нечего. Во всяком случае, в Большой советской энциклопедии история создания одного из крупнейших и важнейших предприятий страны укладывалась в пару-тройку строк: "Строительство комбината начато в 1935 году. Первая угольная шахта и первый рудник сданы в эксплуатацию в 1936 году".

Collapse )

Въезд в Горстрой

post

Оригинал взят у ncstrn в post

https://nocuous.wordpress.com/2017/06/04/15891/

http://nocuous.wordpress.com/?p=15891

Об “особом статусе” украинцев-самостийников/националистов/воинов УПА и всех, кого приписывали к несовместимым с советской властью в ГУЛАГе пара иллюстраций, кстати. Официальной статистики, разумеется, у нас нет и в ближайшие годы быть не может (привет, российские архивы!), плюс в разных лагерях в разные годы структура популяции заключенных была разной и чрезвычайно динамичной в силу высокой смертности зеков и частых перемещений сотен тысяч людей с одного места на другое этапами. Однако имеющиеся документальные данные, плюс многочисленные субъективные свидетельства прошедших лагеря неизменно указывают на две вещи:

1. очень высокий процент украинцев, диспропорциональный проценту украинцев в общей популяции народов СССР;

2. в большинстве случаев у украинцев при отсутствующих или ничтожных “прегрешениях” даже с точки зрения советской власти были максимальные сроки, 25 лет; у многих сроки удлинялись по любым причинам и многие переарестовывались и по факту сидели до конца жизни, иногда с небольшими — полтора-три года — паузами между отсидками.


Плюс субъективно абсолютное большинство мемуаристов отмечают, что практически все эти украинцы были как минимум нормальными, а часто и вообще очень хорошими людьми, а не людоедами-полицаями-фашистами-антисемитами. О них по большей части отзываются либо нейтрально, либо как о хороших друзьях и вообще приятных адекватных людях.


Нет, правда, вот если целенаправленно обращать внимание на такие вещи, читая воспоминания бывших заключенных, обилие и согласованность этой информации просто поражают. Я могу привести сотни цитат из различных книг самых разных людей, но покажу только пару примеров из недавних.


Вот одно из немногих доступных документальных свидетельств, которое дает потрясающий пример процентного сотношения украинцев-“националистов” в общей популяции заключенных. Когда читаешь воспоминания обычных людей и видишь постоянно упоминания о том, что “было много украинцев”, не представляешь себе на самом деле, насколько это — много. Ну сколько их там может быть? Десятая часть? пятая, может быть?


Сухая статистика из проекта InLiberty о норильском восстании:


“Норильлаг был создан в 1935 году для строительства никелевого комбината. В 1948 году его часть под названием Горлаг вошла в систему так называемых особых лагерей, где в особо тяжелых условиях содержались политические заключенные.”




Зная, по каким статьям обычно шли в лагеря украинцы (“Участники зверств оккупантов”, “Участники повстанческих организаций”, “Участники профашистских организаций”, “Служащие карательных органов оккупантов”, “Националисты”), нетрудно уже предугадать их высокий процент в этом лагере, но прямая статистика об этническом составе все равно реально поражает:




В СССР русских было минимум в три раза больше, чем украинцев, но в отдельно взятом лагере на территории России, специализировавшемся на политических заключенных, украинцев почти вдвое больше, чем русских. И четверть от общего числа заключенных. “Совпадение? не думаю” (с)


Нет, это не Норильск такой особенный. Разные лагеря комплектовались по-разному, конечно, но все равно в большинстве своем ГУЛАГ был именно переполнен украинцами. Также обращает на себя внимание, что более половины всех заключенных проходила как просто “националисты”. Им даже не могли приписать ничего конкретного, никакого коллаборационизма с гитлеровскими войсками, никакого участия в повстанческих операциях, ни-че-го. Просто националист. А в чем это выражалось — как я уже говорила, часто это выражалось просто в том, что ты сын своего отца.


А вот просто цитаты из книги Анатолия Марченко “Мои показания” по ключевому слову “укр”. Обратите внимание на сроки всех этих людей и на субъективные характеристики всех этих страшных людоедов-“бендеровцев”, которые дает им Марченко — а Марченко был ОЧЕНЬ здравомыслящим человеком. Также важно отметить, что “Мои показания” — это уже про Оттепель, 1960-е годы, когда официально у нас “политических заключенных не было”. Как я говорила, при Хрущеве выпустили всех, КРОМЕ украинцев.


“По дороге к нам подсаживали новых попутчиков. Где-то на пересылке добавили несколько украинцев-“националистов”. Тоже двадцатипятилетники. Из них мне особенно запомнился Михаил Сорока, очень спокойный, доброжелательный, душевно крепкий человек.”



“Старик, увидев, что я проснулся, спросил:

— Сынок, что видел во сне на новом месте?

— Прокурора, конечно. Или, может, судью, — ответил за меня сосед снизу. — Угадал?

— Нет, не угадал. Я на новом месте сны не смотрю, чтоб потом не думать, к добру или к худу.

— Как же это ты ухитряешься — не смотреть, если снится?

— А я, как только начинают показывать сон, зажмуриваюсь покрепче. Попробуйте сами — и у вас получится.

Молодой парень запротестовал:

— Я не согласен, мне нравятся сны. Интересно, а кроме того, все больше воля снится. Хоть во сне поживешь…

— Э, посиди с наше, сынку, так и во сне про волю забудешь, а побачишь только те же самые хари надзирателей, — заметил пожилой украинец с пышными усами. — Я, конечно, тебе того не желаю, чтоб ты столько сидел. Так, к слову сказано.

Старики согласились, что им воля давно уж и во сне не снится.”



“Часов в девять нас повели в баню. Главная процедура здесь не мытье, а стрижка. Голые, в чем мать родила, покрывшиеся гусиной кожей, — хоть это и называлось баней, но здесь было довольно холодно, — мы по одному попадали в руки парикмахера — зэка-уголовника. Стригут голову, той же машинкой бороду и усы — в тюрьме эти украшения запрещены. Увидев такое дело, старый украинец с длинными усами чуть не заплакал:

— Мени шестьдесят пять рокив, и вуса в мене, ще як я парубком був…

Он наотрез отказался сесть под машинку. Тут же несколько надзирателей схватили его за руки и за ноги и уволокли. (Я встретил его через год в этой же тюрьме. Конечно, он был без усов. Он рассказал мне, что его затащили в какую-то темную клетушку, надели наручники и сначала основательно избили, а потом в наручниках остригли усы. За «бунт» он получил десять суток карцера).

У меня тоже были усы: у многих заключенных-религиозников были бороды, усы. Всех нас ждало то же, что и этого украинца.”



“Во Владимир Николай, как и я, попал за попытку бежать. Он был на спецу в десятом, подружился там с украинцем «самостийником» Василием Пугачом (у Василия было тоже двадцать пять лет; с двадцатипятилетним сроком сидела где-то в Мордовии и его мать), и они оба приняли участие в групповом подкопе из рабочей зоны. Я знал Василия. Мы с ним вместе ехали этапом во Владимир, нас вместе насильно стригли — тогда и Пугачу остригли его пышные украинские усы. Василий Пугач мне очень понравился, поэтому к его подельнику и другу Королеву я тоже сразу отнесся с симпатией.”



“Я уже не помню, в какой камере произошел этот случай: меня несколько раз переводили из камеры в камеру, как и других зэков. Нас было, как обычно, пятеро: Ричардас Кекитас, Петр Семенович Глыня, Костя Пынтя из Молдавии, старик по фамилии Ткач и я. Ткач был украинец, сидел, как он говорил, лет семнадцать — за участие в национально-освободительном движении. Сначала он, как и все, сидел в Мордовии, потом его перевели во Владимир за невыполнение нормы, за религиозность и еще какие-то подобные грехи.”



“Женщины-политические сидели сначала в нашем корпусе на втором этаже. Среди них было много с Украины и из Прибалтики — за национальное движение, были и «религиозницы». Некоторые сидели во Владимирке по десять-пятнадцать лет и больше. Однажды нас вели из бани, а женщин с прогулки, и мы издали видели их. Видели, как старух вели под руки более молодые сокамерницы. У женщин, как и у нас, отбирают теплое, их тоже выгоняют зимой на прогулку в ветхих бушлатах и холодных ботинках, тоже водят в холодную баню, тоже морят голодом. Режим в тюрьме для всех одинаков, что для мужчин, что для женщин. Полное равноправие.”



“Я сидел одно время в девяносто второй камере, а напротив нашей была камера семьдесят девятая. На прогулку нас выводили вместе, десять человек, и мы познакомились.

Мне очень нравился в их камере заключенный Степан. Он был учителем географии у себя на родине, на Украине. Сидел уже лет тринадцать, все годы в тюрьме, а всего сроку у него двадцать пять. Это был такой спокойный и выдержанный человек, что я ему завидовал. Однажды в нашу камеру вошел прокурор по надзору, задал обычный вопрос:

— У кого есть жалобы, вопросы? — и так как мы все молчали, вышел. Он делал обход всех камер. Первое время некоторые зэки обращались к нему с жалобами и протестами, но от этого было столько же толку, сколько от писем в ЦК, в Прокуратуру СССР, в Президиум Верховного Совета. Вот и перестали.

На прогулке мы спросили зэков из семьдесят девятой:

— У вас вчера был прокурор?

— Был, как же. Они с нашим Степаном старые знакомые.

Прокурор вошел в семьдесят девятую камеру, увидел Степана и смутился. Потом обратился к нему по имени и отчеству:

— А вы все еще сидите?

— Как видите.

Прокурор помялся-помялся, попрощался и вышел. А Степан рассказал, что они два года сидели вместе в одной камере в этой самой тюрьме. В 1956 году того реабилитировали. И вот они снова встретились в тюремной камере, только уже не как два зэка, а как зэк и власть.

Так что ему рассказывать этому прокурору, на что жаловаться — он и сам все прекрасно знает и видит, не слепой же.”



“Потом наш дневальный Андрей Трофимчук (тоже двадцатипятилетник, украинец из Киева, отсидевший уже шестнадцать-семнадцать лет; вообще тогда на семерке было очень много двадцатипятилетников) повел меня в рабочую зону набивать матрац.”



“Новички ходят на концерты — любопытно ведь. Я тоже несколько раз пошел поглазеть. Ну и комедия! Если бы начальник ПВЧ майор Свешников специально старался вести разлагающую зэков агитацию, и то лучше бы не придумал. На сцене хор полицаев исполняет песни «Партия наш рулевой», «Ленин всегда с тобой». В зале хохот, улюлюканье, надзиратели орут: «В карцер за срыв мероприятий!» Хор поет хоть слаженно — это в большинстве украинцы, а они умеют петь. Один раз пели «Бухенвальдский набат», но это начальству почему-то не понравилось.”



“…А между тем какие в лагерях певцы, какие гитаристы! Соберемся после работы вечером где-нибудь в углу зоны, да как заведем песни — блатные, под гитару, да старинные романсы. Эстонцы раз устроили свой концерт народных песен. И литературные вечера — памяти Шевченко, памяти Герцена. Кто-нибудь расскажет о писателе, другие читают стихи Шевченко на украинском языке, поэты — свои стихи, переводы на русский. Но все это, конечно, не только без ПВЧ, но и тайком от начальства, а то как раз в карцер угодили бы — ведь на таких вечерах каждый говорит, что думает, читает то, что хочет.”



“Я хочу рассказать о некоторых своих знакомых и друзьях, не делая между ними никакого различия, как это и было в жизни.

На семерке в аварийной бригаде вместе со мной работал Иосип Климкович — хороший, простой парень. Потом мы с ним вместе оказались на третьем в больнице и сошлись еще ближе. Он рассказал мне, за что сидит, за что получил свои двадцать пять лет.

В конце сороковых годов Иосип был еще совсем мальчишкой, жил в Станиславской области с матерью и сестрой. По всей Западной Украине тогда шла вооруженная партизанская война, и многие из крестьян-украинцев ушли в леса. В лесу у партизан был и дядя Иосипа — так, во всяком случае, говорили. И вот однажды, когда Иосип сидел в хате своего товарища, в село въехали грузовики, крытые брезентом, из них высыпали солдаты-автоматчики и стали окружать некоторые хаты. В окно было видно, как один из грузовиков остановился около хаты Климковичей и солдаты окружили ее. Иосип кинулся к двери: дома лежала больная мать. Но дед товарища схватил мальчишку и не пустил. Дед держал его и приговаривал: «Ты что, дурной, что ли, не видишь — в Сибирь повезут. Придешь — и тебя туда же». Он оттащил Иосипа от двери к окну: «Смотри, хлопец, и запоминай». Иосип прилип к стеклу. Он видел, как по их двору бегали автоматчики, заглядывали за дрова, в сарай — может, это его искали. Потом он увидел, как из хаты выгнали сестру и, заломив ей руки, бросили в машину, в кузов. Больная мать не могла идти, ее выволокли за руки — и тоже в машину. У нескольких других хат происходило то же самое. Иосип навсегда запомнил эту сцену, но больше всего врезалось ему в память лицо офицера, командовавшего операцией.

Потом Иосип узнал, что всех забранных привезли в райцентр и загнали в один сарай. Иосип бродил вокруг сарая, но подойти близко не решался: сарай охраняли солдаты. Говорили, что людям в сарае не давали ни есть, ни пить. Через несколько дней Иосип узнал, что мать умерла, а сестру вместе со всеми остальными увезли в Сибирь. Тогда он ушел из дому, но не в лес, не к партизанам, а в город. Достал себе пистолет (тогда это было нетрудно) и стал караулить того самого офицера. Несколько дней не мог он его разыскать. Люди говорили, что офицер уехал в другие села на подобные же операции. А потом Иосип все-таки подкараулил его, когда он выходил из комендатуры в сопровождении автоматчика. Иосип пошел за ними, убедился, что это тот офицер, который увозил его мать и сестру, подошел к нему вплотную и выстрелил в упор. Офицер упал, даже не вскрикнув. Солдат повернулся, вскинул автомат, но выстрелить не успел — Иосип застрелил и его.

Климковича судили как ОУНовца, за бандитизм, дали двадцать пять лет. Суд был закрытый. Это было в конце сороковых годов, и Иосип сидит до сих пор.”



“Там же, на семерке, на складе готовой продукции, работал один зэк-старик, тоже из Прибалтики. Я не знаю ни его фамилии, ни настоящего имени. Мы звали его Федей, так же, как и Матайтиса Володей, а Юсупова Колей. Федя тоже был двадцатипятилетник, как все так называемые националисты из Прибалтики и с Украины, осужденные в сороковые годы.”



“Попробовали действовать не кнутом, а пряником: стали создавать молодежные бригады: молодежные бараки. Надеялись, что так легче будет держать всех под контролем. Но вышло наоборот. Оказавшись вместе, молодые украинцы и литовцы, эстонцы и русские, рабочие и студенты легко нашли этот самый «общий язык».

Надзиратели жалуются:

— Ну и зэк пошел! Ты ему слово, он тебе два. Ты его матом, он тебя втрое дальше. Карцера не боятся!”



“В Мордовию свозят политических заключенных со всего Союза, из всех республик. Особенно много украинцев и прибалтов — литовцев, латышей, эстонцев. Мало того, что их привезли в Россию в лагерь — их даже на свиданиях с родными заставляют говорить по-русски, чтобы надзиратель мог понять. Но между собой эти заключенные, конечно, говорят на родном языке, поют свои песни, тайно устраивают вечера памяти своих поэтов и писателей.”



“Начальство раздражала не только дружба Даниэля с нами и Футманом. Его полюбили, пожалуй, все в лагере. Он невольно стал центром, вокруг которого объединялись разрозненные компании и землячества. То литовцы его в свой кружок зовут послушать песни, то ленинградская молодежь на чашку кофе, то украинцы почитать стихи.”



“О заместителе начальника режима на семерке Шведе мне рассказывал один зэк, который сидел в Мордовии с 1949 года, что этот Швед принимал участие в массовых расстрелах зэков на разводе. В те годы, бывало, выводили заключенных бендеровцев и «самостийников» в лес, якобы заготавливать дрова, и там расстреливали всю колонну под предлогом «массового организованного побега». Так уж и знали — если ведут на заготовку дров, то оттуда не вернешься. И зэки на разводе отказывались идти на работу в лес. Швед, тогда майор, подходил к отказчикам и стрелял в упор. Зэк, рассказавший мне об этом, сам это видел. Шведа уволили и разжаловали, но потом вернули на работу в лагерь, правда, не восстановив в звании.”



Ну и вот еще маленькая, но характерная деталь из книги Ларисы Богораз “Сны памяти” об упомянутой выше дружбе Юлия Даниэля с украинскими националистами:




Ой, и почему же украинцы так советскую власть не любят?…

Въезд в Горстрой

Общество «Защита жертв сталинских репрессий»

http://gazetazp.ru/2016/66/2/
У памяти слова всегда простые...

В этом году исполнилось четверть века с момента создания в Норильске общественного объединения «Защита жертв политических репрессий».
На мемориале «Норильская Голгофа»
Первые партии заключенных, среди которых были и невинно репрессированные, начали прибывать на Таймыр для строительства Норильского комбината с середины 1930–х годов. Норильлаг прекратил свое существование 60 лет назад, в 1956 году, за этим последовал процесс реабилитации жертв сталинского режима. Но лишь в 1991 году был принят Закон РФ «О реабилитации жертв политических репрессий». И тогда же в нашем городе зарегистрировали общество «Защита жертв сталинских репрессий», которое пять лет, до самой своей кончины, возглавлял бывший узник Норильлага Митрофан Петрович Рубеко. Святой миссией Общества и сегодня остается сохранение исторической правды о жертвах тоталитаризма, увековечивание памяти об узниках Норильлага и патриотическое воспитание молодежи.
Юбиляры и их гости
На юбилейном вечере, проходившем в Концертном зале Норильской детской музыкальной школы, председатель Общества Елизавета Иосифовна Обст рассказала о многих ярких моментах его истории. На экране возникали кадры встречи с Владимиром Путиным на мемориале «Норильская Голгофа» — он посчитал своим долгом посетить мемориал во время двух своих визитов в Норильск. Незабываемыми стали поездки членов Общества в Москву, Санкт–Петербург, Красноярск, где они благодаря прочной дружбе с местными отделениями всероссийского общества «Мемориал» поклонились памяти безвинных жертв ГУЛАГа. Эти поездки, так же как и визит в город–герой Волгоград, стали возможными благодаря поддержке «Норильского никеля». А каждую осень наши, так много пережившие, земляки вместе с молодежью отправляются на Ламу, чтобы отдать дань памяти репрессированным прибалтийским офицерам, чей жизненный путь трагически завершился в северных краях. Норильчане часто навещают и столицу Таймыра, через которую прошли все лагерные этапы. Уже более 15 лет они держат связь с Таймырским обществом защиты жертв политических репрессий.Деятельная Елизавета Иосифовна — из семьи ссыльных немцев, она возглавляет Общество с 2001 года и с оптимизмом утверждает: «Старость нас никогда дома не застанет». Подопечные Общества несколько раз в году отдыхают на турбазе «Робинзон», ездили и в санатории в Шушенском, трижды эти поездки также спонсировал «Норильский никель».С 2001 года члены Общества (сейчас их около ста человек) собираются в предоставленном муниципалитетом помещении на Ленинском проспекте, 37а. Многочисленные альбомы и фотоплакаты–летописи хранят память об общении с гостями из разных городов и стран, среди которых есть и бывшие узники — участники восстания в Норильлаге суровым летом 1953 года. В нашем же городе остались две удивительные женщины — очевидцы давнишних событий.
Ольга Яскина
Жизнелюбивая певунья Мария Ивановна Колмагорова, которая трудилась в шахте вместе с легендарной Евфросинией Антоновной Керсновской, не смогла прийти на юбилейный праздник — здоровье подвело. А вот стойкую Ольгу Ивановну Яскину приветствовал на сцене депутат горсовета от фракции «Единой России» Виталий Толстов, вручивший ей и дочери ссыльныхГалине Семеновне Мусатовой почетную грамоту главы Норильска, награду за активную общественную деятельность и большой личный вклад в сохранение исторической памяти и патриотическое воспитание молодого поколения. Виталий Толстов поклонился всем героям дня от лица главы города и депутатского корпуса:
Виталий Толстов
— Наверное, нет в нашей стране, а в Норильске уж точно, такой семьи, которой не коснулась бы тема политических репрессий. Моя теща Валентина Ивановна еще ребенком была оторвана от семьи и после долгих скитаний была сослана в Заполярье... Очень важно сегодня хранить память о тех событиях, ведь общество, которое забывает свое прошлое, обречено пережить его вновь. Вы уже четверть века делаете все для того, чтобы люди помнили трагические страницы истории, и эта миссия — своего рода подвиг.Благодарственных писем главы города были удостоены Нина Антоновна Федорова иРайнгольд Александрович Шмык, родители которых тоже попали в жернова репрессий. Активную гражданскую позицию и мудрое отношение к жизни деятельных членов Общества, которые служат примером для молодежи, отметила заместитель руководителя администрации Норильска по социальной политике Наталья Коростелева. Слова благодарности прозвучали также от начальника управления социальной политики Светланы Бабуриной ируководителя управления по молодежной политике Лидии Леу.Начальник управления благотворительных проектов «Норильского никеля» Светлана Рубашкина заметила:— Необходимо, чтобы столь важным делом занималось не только государство, не люди, занимающие ответственные посты, нужно, чтобы память сохранялась в сердцах простых граждан. Если они объединяются и вместе передают ее из поколения в поколение, это значит, что у страны есть будущее. Спасибо вам за ваши усилия, в мы со своей стороны будем поддерживать деятельность вашей организации.Добрые поздравления и благодарность за сотрудничество передал юбилярам и глава Таймыра Ильдар Джураев. Приехали к ним в гости и посланцы Таймырского общества защиты жертв политических репрессий Валентина Бейльман и Александра Москвина, которые рассказали, что, следуя примеру норильчан, они стали работать еще активнее.С самого основания Общество защиты жертв политических репрессий сотрудничает с Музеем истории освоения и развития НПР. Вместе с его сотрудниками активисты трудятся над восстановлением имен невинных узников Норильлага, были проведены десятки выставок, встреч, конференций, подготовлено восемь сборников «Норильский мемориал». Всем участникам юбилейной встречи вручили новый выпуск сборника, в которым представлены документальные свидетельства, повествующие о событиях лета 1953 года, и другие уникальные материалы по истории Норильлага. Заместитель директора музея Наталья Бояркина вкупе с пожеланиями продолжать исследовательскую работу и дальше, зная, насколько любят встречать гостей в штаб–квартире Общества, преподнесла героям дня чайный сервиз. В последнее время в штаб–квартиру все чаще заглядывают ребята из «Молодой гвардии», с которыми члены Общества делятся своими историями, обсуждают совместные планы. Ребята намерены собирать воспоминания детей, рожденных в семьях спецпоселенцев и узников Норильлага.Ветеран труда и кадровый работник Норильского комбината Елизавета Обстпоблагодарила всех соратников и помощников:— Для нас, детей репрессированных отцов и матерей, Норильск стал родным домом. Мы благодарим за долгие годы сотрудничества администрацию города и компанию «Норильский никель». Не стоит думать, что нам всегда дают «зеленую улицу», но мы умеем приходить к согласию. Спасибо всем, кто бок о бок с нами трудится над сохранением исторической памяти: управлениям социальной политики, образования и культуры, молодежной политики, Совету ветеранов, хору «Вдохновение», нашим спонсорам — кафе «Айсберг» и магазину «Кузовной салон».Сюрпризом для самой Елизаветы Иосифовны стало поздравление ее взрослых детей Дмитрия иОльги — внуков ссыльного Иосифа Обста. Ольга Дикушникова выразила их общие чувства:— Многое о репрессиях я узнала от мамы и других собравшихся здесь людей. Спасибо, что вы выстояли, выжили. Наверное, молодому поколению трудно понять, как вам было тяжело. Так пусть такое никогда не повторится! Вы для нас — самые сильные и смелые. И дай вам Бог еще многих счастливых лет жизни.И, конечно, согрели душу юбиляров выступления талантов Норильской детской музыкальной школы. В праздничном концерте, подготовленном по заявкам членов Общества, пели о Родине, маме, любви и радости... В ближайших планах у Общества — традиционная поездка в Дудинку на ледоход и празднование Дня Победы: в честь этого события членов Общества и Союза ветеранов войны и труда пригласили в Норильский колледж искусств на показ замечательного студенческого спектакля «Марьино поле».Ирина СЕРЕЖИНА. Фото автора
Въезд в Горстрой

В базе данных «Открытый список» публикуется информация о людях, репрессированных государством

Открытый список
В базе данных «Открытый список» публикуется информация о людях, репрессированных государством по политическим мотивам в период с 1917-1991 гг.
Каждому человеку из списка посвящена своя отдельная страница. Она состоит из двух частей: установочных данных с информацией о человеке, полученной  из уже опубликованных источников, и свободно редактируемого поля — для биографического текста.
«Открытый список» создан для того, чтобы пополнять и уточнять существующие данные по истории советских политических репрессий и дать возможность каждому принять в этом участие.
Все авторы «Открытого списка» имеют редакторские права для написания статей и подгрузки новой информации, а также могут взяться за проверку и исправление неточностей и ошибок в существующих данных.
Как править установочные данные
Если вы считаете, что приведенная в формуляре информация неверна или неполна, вы можете внести необходимую правку и дополнения, после чего эта часть статьи будет отправлена на модерацию.
Большая часть сведений, внесенных в «Открытый список», получена из существующих баз данных, Книг памяти и основывается на архивных материалах. Для подтверждения изменений нам потребуются ссылки на источники вашей информации: архивную справку, хранящиеся у вас дома документы, Книгу памяти, исследовательскую литературу и любые другие верифицируемые данные.
Вы можете сослаться на свои источники прямо в статье и прикрепить к ней сканированные копии использованных вами документов, или же прислать их письмом на адрес info@openlist.wiki
Как добавить новую статью
Если вы не нашли в списке репрессированного родственника или знакомого, у вас есть возможность создать страницу для публикации материалов о нём. При заполнении «установочных данных» мы просим вас ссылаться на источники вашей информации: архивные документы, книги памяти, исследовательскую литературу и др. Подробнее об этом написано в специальном разделе нашего сайта.
Въезд в Горстрой

НОРИЛЬСК. ПОСЁЛОК СЕВЕРНЫЙ.

Оригинал взят у severok1979 в НОРИЛЬСК. ПОСЁЛОК СЕВЕРНЫЙ.
Всем привет!
Сегодня очередная попытка вновь обратиться к истории Норильска. Продолжаю неспешно «копать» тему норильских посёлков.
Настал черёд посёлка с весьма банально-географическим названием «Северный» и небанальной историей.

Всё началось, увы, с лагерного отделения № 4. Их в НПРе было два. С 1938 в Дудинке было создано на базе отдельного лагпункта, существовавшего с 1935 года, лаготделение № 4 Норильлага, о котором сохранились далеко не худшие упоминания.
Из воспоминаний Николая Одинцова «Таймыр студёный»
«Из всех лагпунктов, лагерей и прочих мест заключения, где мне довелось отбывать свой срок, 4-е лаготделение в Дудинке было самым сносным.
Это понял быстро, вопреки всем страхам, которых наслышался на злобинской пересылке и в тюрьме парохода, пока плыли по Енисею. Освоившись, уже через несколько дней я имел первые и довольно успокоительные представления. Все бригады в бараках размещались отдельно. Каждая имела свое помещение. Кормили неплохо. Во всяком случае, голодных не было, несмотря на то что 1946 год был неурожайным. Почти не было воровства, грабежей бандитизма. Порядок был строгий. Нарушителей находили быстро и с первыми же этапами отправляли в норильские лагеря. Говорили, в них было много хуже (не был, не знаю).
Много лет спустя, когда заключенных в Дудинке уже не было, я понял, отчего такой режим сложился в обшей системе дудинских лагерей. Это исходило из нескольких обстоятельств. Первое — основной контингент заключенных состоял из числа политических или «бытовиков», осужденных за хозяйственные промахи. Во-вторых (и, пожалуй, это было главным), администрация лагеря в определенной степени подчинялась руководству порта. Взаимоотношения у них были деловыми. Лагерное начальство выполняло все распоряжения, касающиеся производственно-хозяйственной деятельности, иногда в ущерб режимным инструкциям».

Однако далее речь будет идти исключительно о четвёртом лаготделении осборежимного Горлага, созданного параллельно с Норильлагом в 1948 году, которое располагалось, примерно, вдоль современной улицы Хантайская.
Collapse )
Въезд в Горстрой

Администрация исправительной колонии №15 города Норильска отказалась передать осужденному бланки жал

Администрация исправительной колонии №15 города Норильска отказалась передать осужденному Ивану Асташину бланки жалоб в Страсбургский суд и в Комитет по правам человека ООН, сославшись на то, что они являются "запрещенным предметом, взятым неизвестно откуда из Интернета".

Как пишет Медиазона, об отказе в передаче документов сообщила правозащитник Комитета "За гражданские права" Лариса Романова, ведущая переписку с Асташиным, и в том числе консультирующая его по вопросам обжалования решений по его делу. 1 октября 2014 года Романова отправила ему письмо со своими рекомендации, к которому приложила документы: бланк нового формуляра Европейского Суда по правам человека на русском языке, введенный ЕСПЧ для обязательного заполнения в случае обращения с 01.01.2014, текст Международного пакта о гражданских и политических правах, текст Факультативного протокола к указанному Пакту, образец обращения в Комитет по правам человека ООН.

Позже родственники Асташина сообщили Романовой, что он получил письмо, однако передать документы администрация ИК-15 отказалась категорически, указав, что распечатанные тексты являются "запрещенным предметом, взятым неизвестно откуда из Интернета".

"Перечисленные мною образцы, формы обращений в международные институты, участником которых является Российская Федерация, и тексты международных договоров, ратифицированные Российской Федерацией, не включены в Перечень вещей и предметов, продуктов питания, которые осужденным запрещается иметь при себе, получать в посылках, передачах, бандеролях либо приобретать. <...> Сомнения сотрудников ИК в истинности текстов международных договоров и образцов, форм обращений в международные институты, не могут являться причиной отказа осужденному в получении таковых", – говорится в жалобе Романовой, адресованной директору ФСИН России Геннадию Корниенко. http://www.hro.org/node/20536

Читать новость

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Въезд в Горстрой

Норильская Голгофа и гора Шмидтиха

Оригинал взят у t_skrundz в Норильская Голгофа и гора Шмидтиха
"Голгофа" располагается у подножия горы Шмитда. Дорога до нее одна - мимо заводских окраин, складов, гаражей и свалок. По дороге туда-сюда снуют огромные БелАЗы. Краски - коричнево-серые, небо здесь редко бывает голубым, а если и бывает, то быстро затягивается дымовой завесой, стоит только ветру дохнуть чуть сильнее.
Мы выдвинулись на гору поздно вечером, в легких белоночных сумерках поднялись до середины и спустились вниз, к заводу, обойдя всего лишь одну десятую окружности горы. Ни тропинок, ни грузовых трасс там, наверху нет, пришлось лезть по довольно крутым склонам, по острам камням, по насыпям заваленных шахт, в которых когда-то трудились и погибали заключенные Норильлага.

08730024
собственно, гора Шмидта, в народе - Шмидтиха (названа в честь геолога Фридриха Шмидта) и озеро Долгое

Collapse )

продолжение следует...
Въезд в Горстрой

КАЙЕРКАН БЕЛЫЙ ОЛЕНЬ

Оригинал взят у severok1979 в КАЙЕРКАН БЕЛЫЙ ОЛЕНЬ
В продолжение кайерканской тематики, которая на страницах моего блоЖЖика, к сожалению, появляется весьма редко, предлагаю достаточно подробный рассказ-воспоминанание о трагическом обрушении кайерканской столовой "Белый олень", случившемся в 1976 году. Ссылка на источник воспоминаний указана в конце текста.


01. "Белый олень".
Белый олень_2.jpg

02. "Белый олень". Куллинария.
Торговый зал полуфабрикатов белый олень 70-егг.jpg

В тот день в Кайеркане было жарко - 22 выше нуля, безветренно. Наверно, из-за жары в начале обеденного перерыва в зале кайерканской столовой "Белый олень" посетителей было совсем немного. Официантка убирала со столов, у окна обедала компания молодых парней, несколько женщин стояли у кассы. Обычный рабочий полдень.

Collapse )