Category: производство

Въезд в Горстрой

Норильский никель

Оригинал взят у antisovetsky в Норильский никель

Норильский никель: 60 лет назад первенствовал в СССР — по размеру зарплат, потреблению алкоголя и рождаемости, при этом неуклонно снижая производство никеля.


Белые рабы


Если посмотреть на историю Норильского горно-металлургического комбината идеологически выверенным взглядом, как это делалось в советские времена и прививается сверху теперь, то окажется, что рассказывать, собственно, нечего. Во всяком случае, в Большой советской энциклопедии история создания одного из крупнейших и важнейших предприятий страны укладывалась в пару-тройку строк: "Строительство комбината начато в 1935 году. Первая угольная шахта и первый рудник сданы в эксплуатацию в 1936 году".

Collapse )

Въезд в Горстрой

ОСТАТКИ ПОСЁЛКА КИРПИЧНЫЙ (КИРПЗАВОД) ЛЕТО 2016

Оригинал взят у severok1979 в ОСТАТКИ ПОСЁЛКА КИРПИЧНЫЙ (КИРПЗАВОД) ЛЕТО 2016
В продолжение предыдущей записи. Небольшое дополнение к старой заметке посёлок КИРПЗАВОД (Кирпичный).
Уникальные личные воспоминания бывших жителей посёлка 1960ых гг. прилагаются!

01. Здание постройки 1953 г. Явно ровесник посёлка. Из-за близости к ж/д предположил, что это нечто вроде станционной постройки.


Collapse )
Въезд в Горстрой

НОРИЛЬСК 1944 ГОДА В ЛИТЕРАТУРЕ (К ДНЮ ПОБЕДЫ)

Оригинал взят у severok1979 в НОРИЛЬСК 1944 ГОДА В ЛИТЕРАТУРЕ (К ДНЮ ПОБЕДЫ)
Всех с наступившим Днём Победы!
В честь праздника размещаю главу про Норильск военных лет из книги Григория Кульбицкого,
Авторский текст для визуальности "оживил" фотографиями 1944 года.

Глава VIII

В те грозовые годы

Норильск, 1944-й

Летом 1944 года я по заданию Советского Информбюро вылетел в Норильск.
Цель поездки — написать для зарубежной печати несколько очерков об этом промышленном поселке, фактически уже превратившемся в значительный город. Задание могло показаться странным. В военные годы печать не упоминала о Норильске. Во всяком случае, я не нашел о нем ни строчки. Но, может, торопясь с вылетом, не очень внимательно просматривал газетные подшивки.
Командировка была косвенно связана с поездкой по Сибири тогдашнего вице-президента США Генри Уоллеса. Он занимал этот пост в правительстве Франклина Рузвельта.
Уоллес, которого сопровождала группа журналистов, побывал преимущественно в южных районах Сибири. Не помню полную программу его путешествия. Похоже, ее составили не вполне удачно.
Среди сопровождавших вице-президента журналистов были противники рузвельтовского внешнеполитического курса. В американской печати появились тенденциозные статьи о Сибири. Серые, деревянные города, тяжелый женский труд, бараки, времянки цехов, в которых свищет ветер…
Все это действительно было в те трудные годы. Но ведь действовала на полный ход и мощнейшая индустрия. Были заводы-гиганты, которые позволили Сибири в самый трудный 1942 год дать стране и фронту почти треть всего чугуна и стали, свыше трети угля, около половины кокса. Броня Кузнецкого комбината защищала каждый третий советский танк.
Однако при желании можно было и не «увидеть» всего этого.
Думаю теперь, что в противовес писаниям недобросовестных журналистов и возник замысел серии очерков о Норильске. Само существование города в Заполярье к тому времени не было тайной, но иностранная печать имела о нем смутные представления. Меня предупредили, что корреспонденции предназначаются для рабочей, профсоюзной печати. Это небольшие газеты. Надо «втиснуть» каждый очерк в две-две с половиной страницы.
Представительство Норильскстроя находилось в Красноярске. Полет туда из Москвы с ночевкой в пути занял почти двое суток.
Позвонил прямо из аэропорта. Удача: начальник строительства Панюков находится в Красноярске, но послезавтра улетает к себе в Норильск. Если хочу его увидеть, не должен терять ни минуты.
В представительстве чувствовалась «солидность фирмы»: подчеркнуто деловой ритм, подтянутость. Стройкой комбината и города занимался Народный комиссариат внутренних дел. Панюкову уже доложили обо мне. Через десять минут я был у него в кабинете.
Ожидал увидеть молодцеватого генерала в полной форме. За столом сидел немолодой, усталый, вполне гражданского вида человек в обычном сером костюме.
Я представился и протянул удостоверение. Панюков прочел вслух: «…поручается организация литературного материала для отдела печати Советского Информбюро».
Обратил внимание на очень размашистую, крупную подпись красным карандашом:
— Так, значит, Лозовский теперь заместитель начальника Совинформбюро? Тот самый, что был после революции генеральным секретарем Профинтерна? Но ведь он — заместитель наркома иностранных дел. В Совинформбюро, выходит, по совместительству. Знавал его когда-то. Чем же могу вам помочь?
Я в нескольких словах объяснил задание.
— Для заграничной печати? — удивился Панюков. — В нашей не пишем, а туда — можно? Мы ведь предприятие особое. Работаем для фронта. О чем же вы будете писать?
— О людях. О покорении вечной мерзлоты. О самом северном в мире городе.
— Ну, Москве виднее. Что не надо, не пропустит. Как я понимаю, нужно только позитивное. Вы в здешних местах раньше бывали?
Узнав, что я видел Норильск в тридцать шестом, Панюков одобрительно закивал.
— Значит, можете сравнивать. Думаю, кое-что мы с тех пор сделали. Работаем. Только что нам оставили на новый срок переходящее Красное знамя Государственного Комитета Обороны, слышали?
Поздравив, я раскрыл блокнот.
— Что же мы здесь будем с вами разговаривать? Собирайтесь, послезавтра полетим. Все увидите сами.
Летели долго.
Мне нашлось место в хвосте перегруженного старого самолета «Дорнье-Валь». Взлетели с протоки Енисея. Приводнились возле села Атаманово: там большой совхоз, дом отдыха и пионерский лагерь Норильскстроя.
Я слышал прозвище Панюкова — великий князь Таймырский. Оно отражало не столько личные качества начальника, человека, как я понял, достаточно властного, сколько значение комбината в жизни Таймыра. Но оказалось, что удельные владения «князя» растянулись и дальше по всему краю.
Садились на воду возле поселка, где для флота комбината строили деревянные баржи. С лесом было плоховато. Панюков интересовался, нельзя ли заменить настоящий строевой лес короткомерным.
В устье Подкаменой Тунгуски самолет заправляли горючим. Им наполнили и ярко-желтые ребристые баки-бочки, на которых размещались пассажиры, работники комбината.
Я расспрашивал их о начальнике Норильскстроя. Слышал в ответ: Александр Александрович Панюков в партии с 1917 года, человек твердый, решительный. Был заместителем Авраамия Павловича Завенягина, тот, уезжая из Норильска, рекомендовал Панюкова вместо себя.
Самолет, от Красноярска придерживавшийся Енисея, после Игарки повернул, срезая угол, на северо-восток. Внизу распласталась тундра с блюдцами озер, с серебристыми нитями речек. Есть озера большие, длинные. Спрашиваю названия — в ответ пожимают плечами: ведь их тут тысячи, несчитанных, безымянных. Кое-где пятна снега. Пустынно, дико. Ни костра охотника, ни челна рыболова.
Норильск появился внезапно.


Collapse )
Въезд в Горстрой

НОРИЛЬСК. ПОСЁЛОК СЕВЕРНЫЙ.

Оригинал взят у severok1979 в НОРИЛЬСК. ПОСЁЛОК СЕВЕРНЫЙ.
Всем привет!
Сегодня очередная попытка вновь обратиться к истории Норильска. Продолжаю неспешно «копать» тему норильских посёлков.
Настал черёд посёлка с весьма банально-географическим названием «Северный» и небанальной историей.

Всё началось, увы, с лагерного отделения № 4. Их в НПРе было два. С 1938 в Дудинке было создано на базе отдельного лагпункта, существовавшего с 1935 года, лаготделение № 4 Норильлага, о котором сохранились далеко не худшие упоминания.
Из воспоминаний Николая Одинцова «Таймыр студёный»
«Из всех лагпунктов, лагерей и прочих мест заключения, где мне довелось отбывать свой срок, 4-е лаготделение в Дудинке было самым сносным.
Это понял быстро, вопреки всем страхам, которых наслышался на злобинской пересылке и в тюрьме парохода, пока плыли по Енисею. Освоившись, уже через несколько дней я имел первые и довольно успокоительные представления. Все бригады в бараках размещались отдельно. Каждая имела свое помещение. Кормили неплохо. Во всяком случае, голодных не было, несмотря на то что 1946 год был неурожайным. Почти не было воровства, грабежей бандитизма. Порядок был строгий. Нарушителей находили быстро и с первыми же этапами отправляли в норильские лагеря. Говорили, в них было много хуже (не был, не знаю).
Много лет спустя, когда заключенных в Дудинке уже не было, я понял, отчего такой режим сложился в обшей системе дудинских лагерей. Это исходило из нескольких обстоятельств. Первое — основной контингент заключенных состоял из числа политических или «бытовиков», осужденных за хозяйственные промахи. Во-вторых (и, пожалуй, это было главным), администрация лагеря в определенной степени подчинялась руководству порта. Взаимоотношения у них были деловыми. Лагерное начальство выполняло все распоряжения, касающиеся производственно-хозяйственной деятельности, иногда в ущерб режимным инструкциям».

Однако далее речь будет идти исключительно о четвёртом лаготделении осборежимного Горлага, созданного параллельно с Норильлагом в 1948 году, которое располагалось, примерно, вдоль современной улицы Хантайская.
Collapse )
Въезд в Горстрой

По подножию Шмидтихи. Часть первая - пейзажная.

Оригинал взят у nordroden в По подножию Шмидтихи. Часть первая - пейзажная.
Дорогие мои читатели!
Как я написал постом выше, сегодня закончилась полярная ночь и соответственно мой журнал выходит из спячки. Красот новогодних и рождественских праздников у меня на складе больше нет, а посему начинаю закидывать на страницы моего не очень уютного журлика фотографии, показывающие реальность окружающую мое настоящее местожительство. Реальность, скажу я вам не очень красивая, техноген, грязь, хлам, металлолом.
Как-то в конце июня я имел счастье прогуляться по подножию горы имени тов. Шмидта, но не того который Отто Юльевич, а академика Фёдора Богда́новича (Фри́дриха Карла ) Шмидта, который еще до Отто Юльевича посетил здешние места, причем побывал он здесь по причине изучения трупа мамонта, найденного в низовьях Енисея.
Прогулка выдалась хорошая, богатая на самые настоящие говнофотки. Впрочем, что я рассказываю, ныряйте под кат, сами всё увидите.
Репортажик разобью на 2 части. В первой части гора и город такой как он видим с этой точки рельефа. Во второй части снимки зданий заброшенной угольной шахты №15.



Collapse )
Въезд в Горстрой

Здания пожарных частей г. Норильска

Оригинал взят у severok1979 в НОРИЛЬСК ПОЖАРНОЕ
Продолжаю небольшую серию публикаций про здания пожарных частей г. Норильска. Ранее писал про здания на ул. Кирова (д. 14), ул. Заводская (д. 26) и ул. Нансена (д. 113) - смотрим тэг "пожарное".
Сегодня совсем крохотная заметочка про здание пожарной части, что на ул. Вокзальная возле АБК Медного завода. Увы, информации нашёл до неприличия мало. Кирпичное здание постройки конца 1940ых - начала 1950ых годов, похожее на остальных своих норильских ровесников. В середине 1980ых довелось побывать внутри - всё казалось огромным в силу моего тогда ещё весьма детского возраста. В 2005 году здание быстро и незаметно снесли. Отыскались три фотографии.



Collapse )
Въезд в Горстрой

Кайеркан

Таймырские каникулы 2012.01.05 Кайеркан. Каларгон.

 
 
История места начинается где то с 1940 г. «Строительство посёлка Кайеркан связано с разведкой в 1940 году и последующей (c 1943 года) эксплуатацией угольного месторождения (работы начинали заключенные ГУЛАГа, в районе современного Кайеркана было одно из лагерных отделений Норильлага - Каларгон).»

Первоначально кайерканский уголь добывался в шахтах, а в 1962 году началась эксплуатация Кайерканского угольного разреза. Туда и поехали.
 
Норильск, фото, Кайеркан.

В настоящее время в связи с осуществлённым в 1970-х годах переходом Норильского комбината на газовое топливо, уголь в Кайеркане добывается лишь в очень небольших количествах, необходимых для некоторых технологических процессов. Основное место добычи угля — Кайерканский угольный разрез-2 (КУР-2) к югу от Кайеркана.
Норильск, фото, Кайеркан.


Карьер протяженный, с освещением напряг, только где работают там и подсвечивают. Так что просторов не увидели(


Дабы упростить задачу воображению при визуализации того что мы нащупывали знакомьтесь с дневными видами тут:



Дальше Каларгон.

«В Норильске практически не осталось ни одного вещественного доказательства существования лагерей. От овеянного ужасом Каларгона времён ГУЛАГа ничего не осталось тоже.»
 
Норильск, фото, Кайеркан.
 
Каларгон сейчас — это остатки советской тюрьмы, которая находилась в этих стенах до начала 80-х годов XX века.
 
Норильск, фото, Кайеркан.

Норильск, фото, Кайеркан.


Решетки, решетки, решетки - стены, окна, просто проемы в стенах, потолки - решетки кругом, даже стены снаружи, на случай если проковыряешь бетон, а там бац и снова решетка).
Норильск, фото, Кайеркан.
 
Страшилка.

Каларгон был страшным местом, вот выдержка из книги Валерия Аграновского «Последний долг»:

«...Обычно на Каларгон отправляли за провинность какую, причём суток на пять, не больше: пронесло мимо Шахматова — твоё счастье, живи!.. Шахматов был начальником Каларгона, когла Абрам Давидович (отец Валерия Аграновского — Л.К.) попал в штрафной лагерь. Там была скала на Каларгоне, возле которой... расстреливали штрафников: они по приказу Шахматова сами себя выбирали для расстрела, рассчитываясь на утренней поверке — то каждого пятого, то каждого седьмого, как взбредёт в голову этому гэбисту-садисту. Заключённые, не выдержав нервного напряжения, либо сходили с ума, либо бежали с Каларгона, не боясь ни часовых, ни суда за побег, а прибегали-то куда? — обратно в лаготделения, но оттуда их возвращали к Шахматову...

...На очередной поверке, когда смертники уже были определены и собраны в тесную и обречённую кучу, окружённую стрелками, Шахматов вдруг поднялся со стула, на котором сидел, пока шла вся эта жуткая процедура «выбора», подошёл к одному из смертников и рукояткой пистолета в кровь разбил ему нос. Тут не выдержал ваш отец, самовольно вышел из строя и сказал примерно так: «Я — врач, гражданин начальник, и знаю, что ещё в Древнем Риме любое наказание сверх смертной казни считалось безнравственным делом, поэтому я протестую против издевательств над людьми, как и против внесудебных приговоров к смерти, которые вы себе позволяете». У Шахматова от неожиданности вытянулось лицо, он, говорят, замер от невероятной дерзости заключённого, а почему немедленно не поставил Абрама Давидовича к стенке, ни ваш отец, ни, думаю, сам Шахматов сказать не смогут. Однако, слегка оправившись от паралича, Шахматов двинулся к вашему отцу, сбил его с ног, а потом рукояткой нагана методически выбил, уже лежашему на земле, все зубы, ни одного не оставил. Бил и приговаривал: «Они — не люди! Они — не в Риме! Они — не люди! Они — не в Риме!» После этого Шахматов отошёл от Абрама Давидовича, которого двое заключённых отнесли в барак...»
 
Норильск, фото, Кайеркан.


Глазки дверей камер.
 
Норильск, фото, Кайеркан.


Внутри все заметено снегом, хоть и не видно остатков нар, надписей на стенах, валяющейся на полу утвари, но за то сугробы оказались отличными стремянками для подъема на крышу. Было удобно залезать и спускаться, хотя арматуру под снегом никто не отменял.
 
Норильск, фото, Кайеркан.
 
 
 

Из какого то кабинета с простенькой решеткой видно как работает рудник Известняков.
Норильск, фото, Кайеркан.

Норильск, фото, Кайеркан.

Ну всю, хватит на сегодня тюрем и чудесных видов из их камер. Пришло время возвращаться.
Норильск, фото, Кайеркан.

Конечно же должна быть Городская Елка!

Норильск, фото, Кайеркан.

Смотреть ссылку

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Въезд в Горстрой

Музей истории освоения и развития НПР

Нашел в Интернете сообщение ( http://gulagmuseum.org/museums/museum_02/spravka.htm ) об музее истории освоения и развития НПР, но все даты, которые приводятся в сообщении, как мне помнится, еще 20-го века. Кто нибудь знает, как состоят дела сейчас с этим музеем?

Музей истории освоения и развития НПР Основан как геологический музей приказом начальника Норильского комбината А.П.Завенягина от 08.06.1939; будучи музеем промышленного комплекса при Гулаге, с самого начала был, в определенном смысле «музеем Норильлага».Collapse )
Въезд в Горстрой

Приватизация "Норильского никеля" и заметание следов

Источник: http://compromat.net/page_26395.htm

Приватизация "Норильского никеля" и заметание следов

© Издательство "Алгоритм - книга", Москва, 2008

Книга "Дело "Норильский никель"

Александр Коростелев

compromat.net

***

Скачать полный текст книги .pdf (14,7 Мб)

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие 5

Введение 12

Глава 1. Как все начиналось


1.1. От общего к частному, от частного к общему. Предшествовавшие события (причинно-следственные связи) издания Указа Президента России № 721 от 1 июля 1992 года «Об организационных мерах по преобразованию государственных предприятий, добровольных объединений государственных предприятий в акционерные общества 108

Collapse )

Въезд в Горстрой

ЗАПОЛЯРНЫЙ ПРОРЫВ


ПРОФИЛЬ

ЗАПОЛЯРНЫЙ ПРОРЫВ

 

Говорят, иностранные акционеры «Норильского никеля» до сих пор спрашивают, что означает первое слово в названии компании — Norilsk Nickel. Между тем Норильск — не просто географическая точка на карте России. Это своего рода социокультурный феномен, результат уникального исторического эксперимента, затеянного 70 лет назад.

Полуостров Таймыр — северная окраина Евразии, одно из самых холодных мест в России. Здесь снег лежит девять месяцев в году, а морозы достигают 60 градусов. Местный климат по своим характеристикам уступает только антарктическому: его жесткость оценивается в 4,93 балла по пятибалльной шкале. Слово «Таймыр» на одном из местных языков означает «щедрый» — об изобилии природных богатств полуострова было известно давно. Еще при Иване Грозном существовала знаменитая «златокипящая» Мангазея — форпост первопроходцев Сибири. Принято считать, что казаки Мангазеи были первыми сибирскими металлургами: при раскопках археологи обнаружили здесь примитивные плавильные печи. Однако после Мангазеи о рудных месторождениях Таймыра вспомнили только через триста лет, когда после революции на полуостров прибыли первые геологи.
Впрочем, как ни странно, металлы геологов не интересовали — они искали уголь. Норильские краеведы начальника той экспедиции — Николая Урванцева — чтят как первооткрывателя Норильска. Но справедливости ради надо заметить, что для Урванцева будущий Норильск представлял, в первую очередь, «угольный» интерес. После открытия в местных окрестностях угольных пластов будущему Норильску предстояло стать главной топливной базой Северного морского пути. Однако в ход истории, как это нередко бывает, вмешался Его Величество Случай: очередная экспедиция Урванцева неожиданно обнаружила богатые рудные проявления меди, никеля и платины (гору, где их нашли, Урванцев назвал Рудной), и это решительно изменило весь «сюжет» норильской истории. Тем не менее вплоть до начала 30-х годов ХХ века Норильск оставался «каменноугольной» столицей восточно-сибирской Арктики. О каких-то серьезных промышленных планах, связанных с металлургией, даже речи не шло. Достаточно сказать, что еще за два года до начала строительства Норильского комбината местная партконференция самыми перспективными отраслями промышленности считала… ловлю рыбы и артельную добычу песца. Понадобилось целых 14 лет для того, чтобы в Москве приняли решение приступить к строительству комбината. «Угольный» период норильской истории закончился, начался «никелевый» этап. Собственно, именно тогда — в 1935 году — началась история и самого комбината, и Норильска. Фактор Нома Бытует мнение, что амбициозные планы советских вождей «индустриализировать» Сибирь и построить различные комбинаты в самых отдаленных уголках страны (в том числе и в Норильске) были вызваны Великой депрессией в Штатах и ростом цен на стратегическое сырье. Правда, справедливости ради заметим, что применительно к Норильску дело обстояло несколько иначе: несмотря на то, что решение о строительстве комбината существовало, строить его не спешили. И тому было немало объективных причин. Во-первых, территория Таймыра целиком находится в Арктике, за Полярным кругом. Представьте себе мерзлую корку земли поверх стометровой толщи льда, которую здесь называют вечной мерзлотой. Добавьте к этому необозримые пространства голой и унылой тундры. Оцените расстояния: до Красноярска вверх по Енисею — 2000 км, до Москвы по воздуху — 3000 км. А в довершение этой нерадостной картины представьте, что здесь в середине 30-х годов не было ничего, совсем ничего: ни дорог, ни складов, ни причалов, ни домов выше одного этажа. На месте будущего Норильска стояла изба оленевода Потанина, водившего сюда пастись свои стада (кстати, с того момента, когда «Норильский никель» вошел в финансово-промышленную группу банкира Владимира Потанина, это обстоятельство не перестает быть поводом для шуток. — «Профиль»). Самое удивительное заключалось в том, что в то время ни одна страна мира не имела опыта строительства промышленного предприятия в арктических условиях. Кроме того, на тот момент никелевая промышленность СССР в целом уже была построена. Норильский комбинат первые три года существовал «в формате» фактории — приблизительно такой, как их описывал в своих романах Джек Лондон: палатки, штабеля ящиков, печки… В те времена большинство населенных пунктов в Заполярье являлись именно факториями. Самым «обустроенным» городом Арктики считался Ном на Аляске — по сути, вахтовый поселок золотоискателей. Поначалу Норильск предполагалось сделать именно советским вариантом Нома. В этом случае его ожидала бы незавидная судьба вахтового «Клондайка для холостяков», где нет смысла разворачивать высокотехнологичное производство, а всю продукцию в виде полуфабриката выгоднее и сподручнее вывозить на «материк» (так в Норильске до сих пор традиционно называют всю остальную «сушу») для дальнейшей переработки. И может быть, все сложилось бы именно таким образом, если бы… Но тут приехал Завенягин. По полному циклу Целых 40 лет Норильский комбинат носил имя Авраамия Завенягина. Его бюст из полированного камня стоит в фойе главного административного здания «Норильского никеля» в Норильске. Здесь же, в городе, его именем названы улица и площадь. На квадратном километре городской площади есть две мемориальные доски в его честь. В Норильске была даже учреждена премия имени Завенягина — этакий местный вариант Нобелевки для лучших рабочих. О нем написан десяток книг (авторы большинства — норильчане). Что же такого сделал этот человек, один из тринадцати директоров Норильского комбината, что спустя шесть десятилетий после его отъезда из Норильска ему воздают такие почести? Как ни странно, но на этот вопрос сегодня могут ответить немногие норильчане. Культ Завенягина существует сам по себе, а о его реальных заслугах помнят по большей части только местные историки и архивариусы. 37-летний Авраамий Завенягин в апреле 1938 года получил назначение возглавить комбинат в Норильске. К тому времени он уже успел построить Магнитку и вырасти до первого зама наркома тяжелой промышленности Советского Союза. Одни считают, что Завенягина отправили в Норильск в почетную ссылку, другие — для того, чтобы он сломал себе шею, пытаясь при минимуме средств наладить промышленный выпуск металла в формате, как уже было сказано, фактории. Завенягин проработал в Норильске тысячу дней — почти три года — и изменил все. Когда он уезжал, в Норильске работали металлургические заводы, а угля город отгружал больше, чем Печорский бассейн. Появились научные лаборатории, проектные конторы, школы и больницы, собственные автопарк, электростанция и складское хозяйство. Строились многоэтажные дома, и сам Норильск наконец-то «обрел статус», став рабочим поселком. Был решен и кадровый вопрос: комбинат вошел в систему лагерей МВД, а Норильлаг стал одним из крупнейших островов ГУЛАГа. Норильские лагеря считались самыми страшными — работа на сорокаградусных морозах, дикие и невыносимые условия труда (механизировано менее 10% работ) плюс цинга. В военную зиму, когда подвоз свежей рабочей силы с «материка» прекращался, лагерному начальству приходилось проводить своеобразную сплошную витаминизацию «контингента»: собирали хвою и варили особый хвойный квас — жуткое пойло, как вспоминают. Но другого лекарства от цинги не было. И главное: Завенягин добился, чтобы комбинат строили по «полному циклу». Для несведущих поясним: «неполный цикл», то есть усеченная технологическая схема, предполагал выпуск металлургического полуфабриката — файнштейна, который следовало вывозить на Урал и уже на местных заводах получать чистый металл. Соответственно, «полный цикл» подразумевает, что товарный металл — чистый никель — производят в самом Норильске. Для этого необходимо было строить в городе анодные и электролизные цеха, мощные электростанции, гидротранспорт, механический завод — по меркам 40-х годов это считалось практически хай-теком. Для обслуживания такого сложного хозяйства только заключенных Норильлага было уже недостаточно, требовалось везти специалистов. А для них необходимо было создавать комфортные бытовые условия: театр, баня, кино, школа и т.д. Словом, «комбинат полного цикла», естественно, предполагал строительство «полноценного города». В возведение первой очереди Норильского комбината «по Завенягину» было вложено 4 млрд. рублей — сумма поистине фантастическая, если учесть, что строительство обеспечивалось бесплатной рабсилой заключенных. Строительство первой очереди Норильского комбината завершили только в 1954 году. К тому времени прошло уже 13 лет, как Завенягин уехал из Норильска. 31 декабря 1956 года его не стало. А через несколько недель имя А.П. Завенягина присвоили Норильскому комбинату. Культ Завенягина в Норильске существует до сих пор — скорее, как привычная городская традиция. Помощь со стороны Что бы ни писали сегодня историки, но никелевая промышленность Советского Союза создавалась без расчета на ведение глобальной войны. Иначе не получилось бы так, что после нападения Гитлера на СССР оказалось, что все никелевые заводы страны при полной загрузке способны утолить «броневой голод» (никель необходим для создания бронированной военной техники) не более чем на треть. Выбор был невелик: либо покупать ценный металл у союзников за валюту (а биржевые цены в начале войны, между прочим, выросли втрое!), либо срочно вводить новые мощности по выпуску никеля. Естественно, в такой ситуации про Норильский комбинат вспомнили в первую очередь. На Кольском полуострове, в Мончегорске, к тому времени работал крупнейший в стране никелевый комбинат — «Североникель». Мончегорск бомбили уже в первые дни войны, и потому было решено комбинат закрыть, а персонал срочным образом эвакуировать в Норильск. С одной-единственной задачей: в кратчайшие сроки наладить в Норильске выпуск чистого никеля. Летом 1941-го в истории Норильского комбината начался «мончегорский период», о котором сегодня известно не слишком много. Видимо, изза корпоративной ревности норильские металлурги не любят вспоминать, что промышленное производство никеля в Норильске наладили, по сути, «варяги» — мончегорцы. Даже улицу Мончегорскую в Норильске — и ту переименовали. Сегодняшние молодые металлурги в Норильске о мончегорцах знают только то, что «Североникель» входит в состав «Норильского никеля». И тем не менее. 27 апреля 1942 года из Норильска отправили первую тонну чистого никеля (много лет потом эту дату отмечали как день рождения Норильского комбината). Без мончегорцев, конечно, ничего не получилось бы так быстро. И убрать их из истории комбината нельзя: уже хотя бы потому, что первым Героем Соцтруда в Норильске стал инженер из Мончегорска. Черные флаги Великая Отечественная война стала «локомотивом» промышленного роста для советской цветной металлургии. Сегодня редко упоминается о том, что в годы войны государственные инвестиции в эту отрасль каждый год увеличивались как минимум на треть. К концу войны Норильский комбинат выпускал больше металла, чем «Североникель» (крупнейшее в довоенное время никелевое предприятие страны) до войны. Впоследствии даже подсчитали, что каждая восьмая тонна никеля для фронта в годы войны была произведена в Норильске. В советские времена говорить о лагерном прошлом Норильска по понятным причинам было не принято. Более того, большинство людей, даже коренных норильчан, имели об этом периоде довольно смутные и расплывчатые представления: «лагерная тема» находилась под абсолютным запретом. Норильский лагерь. Легендарный Норильлаг. 34 лагерных отделения, 10 лагпунктов плюс особый каторжный Горлаг, где содержались политические заключенные и военнопленные. Именно в системе Горлага заключенные использовались на самых тяжелых работах, не получали зарплаты и зачетов. Норильлаг определял стиль и смысл норильской жизни того времени. Производивший внешне неплохое впечатление (многие даже сравнивали центр Норильска с Ленинградом), за красивым фасадом Норильск оставался городом зэков: «вольняшки» (так здесь называли вольнонаемную рабочую силу) в 77-тысячном населении составляли едва ли десятую часть. Лагерная жизнь и жизнь «вольная» причудливо переплетались в норильском быту, как в древнем рабовладельческом полисе: колонны заключенных водили на работу мимо школ, а многие инженеры (патриции) держали у себя прислугу из числа заключенных (рабов). Рабовладельческие формации, как мы помним из истории, рухнули в результате восстаний рабов. То же самое произошло и в Норильске. В марте 1953-го, через несколько дней после смерти Сталина, комбинат «расконвоировали», передав из системы МВД в гражданское Министерство металлургической промышленности. Еще чуть позже объявили долгожданную амнистию. Дали Норильску статус города. Все шло к тому, что вот-вот откроют лагерные ворота и начнут выпускать узников, большинство из которых отсидели в норильских лагерях не менее десяти лет. Однако время шло, а ничего кардинально не менялось. Летом 1953 года, устав ждать, заключенные подняли восстание. Поскольку подавляющее большинство норильчан только в конце 80-х узнали о самом факте восстания зэков Норильлага, подробности этой истории скупы и противоречивы, а свидетелей и участников к тому времени осталось совсем немного. Восстание началось в каторжных лагерях Горлага, охватив большинство зон Норильска. Символы восстания — черные флаги — вывесили над бараками. В одних зонах строили баррикады, в других — писали длинные петиции советскому правительству с требованием прислать комиссию по пересмотру дел, в третьих — категорически отказывались выходить на работу. Лагерную охрану заключенные выгнали за пределы зон. При этом жертв не было. В официальных документах эти события называли «массовым выступлением заключенных»: всего в них приняли участие примерно 30 тыс. норильских зэков. Слово «восстание» появилось позже. Из Красноярска спешно прибыли войска, в самом городе из коммунистов сформировали отряды добровольцев, вооружили их железными штырями. В ночь на 4 августа мятежные лагеря были взяты штурмом. Бараки и баррикады окружали, поджигали, безоружных заключенных расстреливали и забивали насмерть. Старые норильчане вспоминают, как всю ночь в городе были слышны ужасные крики истязаемых, слившиеся в один кошмарный хор. Сколько всего каторжан тогда погибло, неизвестно до сих пор. Говорят и о полутора, и о трех тысячах убитых. Со стороны штурмующих не пострадал никто. Комсомольский десант Восстание в Норильлаге стало кровавым финалом «лагерного этапа» истории Норильского комбината. После страшной расправы над узниками отношения между «лагерным» и «вольным» Норильском уже не могли оставаться прежними. Стало понятно, что для того, чтобы Норильский комбинат превратился в нормальное гражданское предприятие, необходимо, как сказал один местный философ, «всем снять лагерную форму». Очень скоро выяснилось, что сделать это не так уж и просто. Желающих ехать в Норильск, где до сих пор платили по мизерным лагерным расценкам, а для жилья предлагали койку в бывшем лагерном бараке, находилось, естественно, немного. Государству пришлось обратиться к испытанному и уже зарекомендовавшему себя средству. В 1955-м правительство кинуло клич к комсомольской молодежи ехать осваивать Крайний Север — и в первый же год в Норильск приехали сразу 25 тыс. добровольцев. В местной истории это явление назвали «комсомольским десантом». Норильск изменился в считанные недели. Застегнутый на все пуговицы, закрытый город-лагерь, где на улицах каждый второй встречный, как правило, был в военной форме, стал совершенно неузнаваемым. Теперь здесь на каждом шагу можно было встретить веселые компании, гремела музыка, вполне обычным явлением стали свидания и прогулки влюбленных парочек до утра… «Комсомольские десантники» поставили своеобразный рекорд, который вряд ли когда-нибудь будет побит: в Норильске, население которого составляло меньше 100 тыс. человек, играли по десять свадеб каждый день! Комсомольского энтузиазма, впрочем, хватило ненадолго. Романтическая идея «Север покоряется молодым» быстро поистерлась и потускнела. Но «послевкусие» было долгим: до сих пор время от времени сами горожане называют по старой памяти родной Норильск «городом молодых». А в августе 1960 года геологи открыли новое месторождение у подножья Талнахских гор, недалеко от Норильска. И отныне вся история комбината стала делиться на два этапа — «до Талнаха» и «с Талнахом».