Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Въезд в Горстрой

9. Заполярные города…Норильск, Дудинка

Оригинал взят у galyagorshenina в 9. Заполярные города…Норильск, Дудинка

0.
0_Два_города

…Солнце такое нетерпеливое, что его яркие и жаркие лучи просачиваются в салон самолета через щели опущенных шторок иллюминаторов. Хватит спать! Хотя какое в самолете может быть спанье? Ночной перелет из Москвы явно не способствует хорошему самочувствию. Но меня внезапно что-то включило, вывело из забытья, заставило начать шевелиться. Я поднимаю шторку и вижу – солнце! Оно вот только-только выглянуло из-за горизонта, залило весь мир своим сиянием, запустило внутренние резервы моего организма. Несколько минут наслаждения утром нежнейшего персикового цвета – и самолет пошел на посадку.
1. 1_MG_2948R
Collapse )
Въезд в Горстрой

Случай в Норильске

Оригинал взят у tema в Случай в Норильске
Пять лет назад впервые в истории легковые машины доехали до Норильска с востока, из Якутска. В одной из машин по кличке "Кукусик" был ваш старый знакомый.

В Норильске стояла традиционно нелетная погода. И я застрял там на неделю. Обошел все кабаки, изучил весь город, купил майку с оленями в магазине "Адидас", пока, наконец, не обещали скоро вылет порожнего самолета в Ярославль.

Я поехал на память снимать старый город, остановился посередине двух районов в чистом поле. Вышел из машины, стою на обочине, фотографирую пейзаж.



И вдруг сзади меня на дороге машина останавливается, там открывается окно и чей-то уверенный и бодрый голос выкрикивает: "Лебедев - пи-да-рас!"

Машина уезжает, я даже не успеваю обернуться.

Но Норильск навеки останется в моем сердце.

Въезд в Горстрой

НОРИЛЬСК 1944 ГОДА В ЛИТЕРАТУРЕ (К ДНЮ ПОБЕДЫ)

Оригинал взят у severok1979 в НОРИЛЬСК 1944 ГОДА В ЛИТЕРАТУРЕ (К ДНЮ ПОБЕДЫ)
Всех с наступившим Днём Победы!
В честь праздника размещаю главу про Норильск военных лет из книги Григория Кульбицкого,
Авторский текст для визуальности "оживил" фотографиями 1944 года.

Глава VIII

В те грозовые годы

Норильск, 1944-й

Летом 1944 года я по заданию Советского Информбюро вылетел в Норильск.
Цель поездки — написать для зарубежной печати несколько очерков об этом промышленном поселке, фактически уже превратившемся в значительный город. Задание могло показаться странным. В военные годы печать не упоминала о Норильске. Во всяком случае, я не нашел о нем ни строчки. Но, может, торопясь с вылетом, не очень внимательно просматривал газетные подшивки.
Командировка была косвенно связана с поездкой по Сибири тогдашнего вице-президента США Генри Уоллеса. Он занимал этот пост в правительстве Франклина Рузвельта.
Уоллес, которого сопровождала группа журналистов, побывал преимущественно в южных районах Сибири. Не помню полную программу его путешествия. Похоже, ее составили не вполне удачно.
Среди сопровождавших вице-президента журналистов были противники рузвельтовского внешнеполитического курса. В американской печати появились тенденциозные статьи о Сибири. Серые, деревянные города, тяжелый женский труд, бараки, времянки цехов, в которых свищет ветер…
Все это действительно было в те трудные годы. Но ведь действовала на полный ход и мощнейшая индустрия. Были заводы-гиганты, которые позволили Сибири в самый трудный 1942 год дать стране и фронту почти треть всего чугуна и стали, свыше трети угля, около половины кокса. Броня Кузнецкого комбината защищала каждый третий советский танк.
Однако при желании можно было и не «увидеть» всего этого.
Думаю теперь, что в противовес писаниям недобросовестных журналистов и возник замысел серии очерков о Норильске. Само существование города в Заполярье к тому времени не было тайной, но иностранная печать имела о нем смутные представления. Меня предупредили, что корреспонденции предназначаются для рабочей, профсоюзной печати. Это небольшие газеты. Надо «втиснуть» каждый очерк в две-две с половиной страницы.
Представительство Норильскстроя находилось в Красноярске. Полет туда из Москвы с ночевкой в пути занял почти двое суток.
Позвонил прямо из аэропорта. Удача: начальник строительства Панюков находится в Красноярске, но послезавтра улетает к себе в Норильск. Если хочу его увидеть, не должен терять ни минуты.
В представительстве чувствовалась «солидность фирмы»: подчеркнуто деловой ритм, подтянутость. Стройкой комбината и города занимался Народный комиссариат внутренних дел. Панюкову уже доложили обо мне. Через десять минут я был у него в кабинете.
Ожидал увидеть молодцеватого генерала в полной форме. За столом сидел немолодой, усталый, вполне гражданского вида человек в обычном сером костюме.
Я представился и протянул удостоверение. Панюков прочел вслух: «…поручается организация литературного материала для отдела печати Советского Информбюро».
Обратил внимание на очень размашистую, крупную подпись красным карандашом:
— Так, значит, Лозовский теперь заместитель начальника Совинформбюро? Тот самый, что был после революции генеральным секретарем Профинтерна? Но ведь он — заместитель наркома иностранных дел. В Совинформбюро, выходит, по совместительству. Знавал его когда-то. Чем же могу вам помочь?
Я в нескольких словах объяснил задание.
— Для заграничной печати? — удивился Панюков. — В нашей не пишем, а туда — можно? Мы ведь предприятие особое. Работаем для фронта. О чем же вы будете писать?
— О людях. О покорении вечной мерзлоты. О самом северном в мире городе.
— Ну, Москве виднее. Что не надо, не пропустит. Как я понимаю, нужно только позитивное. Вы в здешних местах раньше бывали?
Узнав, что я видел Норильск в тридцать шестом, Панюков одобрительно закивал.
— Значит, можете сравнивать. Думаю, кое-что мы с тех пор сделали. Работаем. Только что нам оставили на новый срок переходящее Красное знамя Государственного Комитета Обороны, слышали?
Поздравив, я раскрыл блокнот.
— Что же мы здесь будем с вами разговаривать? Собирайтесь, послезавтра полетим. Все увидите сами.
Летели долго.
Мне нашлось место в хвосте перегруженного старого самолета «Дорнье-Валь». Взлетели с протоки Енисея. Приводнились возле села Атаманово: там большой совхоз, дом отдыха и пионерский лагерь Норильскстроя.
Я слышал прозвище Панюкова — великий князь Таймырский. Оно отражало не столько личные качества начальника, человека, как я понял, достаточно властного, сколько значение комбината в жизни Таймыра. Но оказалось, что удельные владения «князя» растянулись и дальше по всему краю.
Садились на воду возле поселка, где для флота комбината строили деревянные баржи. С лесом было плоховато. Панюков интересовался, нельзя ли заменить настоящий строевой лес короткомерным.
В устье Подкаменой Тунгуски самолет заправляли горючим. Им наполнили и ярко-желтые ребристые баки-бочки, на которых размещались пассажиры, работники комбината.
Я расспрашивал их о начальнике Норильскстроя. Слышал в ответ: Александр Александрович Панюков в партии с 1917 года, человек твердый, решительный. Был заместителем Авраамия Павловича Завенягина, тот, уезжая из Норильска, рекомендовал Панюкова вместо себя.
Самолет, от Красноярска придерживавшийся Енисея, после Игарки повернул, срезая угол, на северо-восток. Внизу распласталась тундра с блюдцами озер, с серебристыми нитями речек. Есть озера большие, длинные. Спрашиваю названия — в ответ пожимают плечами: ведь их тут тысячи, несчитанных, безымянных. Кое-где пятна снега. Пустынно, дико. Ни костра охотника, ни челна рыболова.
Норильск появился внезапно.


Collapse )
Въезд в Горстрой

ИЗ ИСТОРИИ НОРИЛЬСКОЙ АРХИТЕКТУРЫ

Оригинал взят у severok1979 в ИЗ ИСТОРИИ НОРИЛЬСКОЙ АРХИТЕКТУРЫ

А. Слабуха. Зодчие Норильлага («групповой портрет» – из некоторых цифр статистики)

Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ
в рамках научно-исследовательского проекта
«Архитектурное творчество в НорильЛАГЕ», № 08-04-00447а

Архитектурная деятельность в Сибири середины XX столетия напрямую связана с использованием беспрецедентного по масштабам концентрированного подневольного труда людей. Специалистов архитекторов в меньшей степени коснулась волна сталинских репрессий. Однако, очевидно, что ни одна из крупных строек ГУЛАГа не обошлась без использования труда заключенных архитекторов.

Сегодня остается малоизученной тема профессиональной творческой деятельности заключенных архитекторов в условиях несвободы, — там, где остро стояла и проблема физического выживания.

Исследование архитектурной деятельности заключенных требует специального научного рассмотрения.1 В проектных конторах ГУЛАГа, т.н. «шарашках», отбывали сроки, жили на поселении десятки выдающихся деятелей советской архитектуры, сотни простых архитекторов.

Через анализ цифр и фактов здесь попытаемся ответить на вопросы, связанные с исследованием «качества» профессионального сообщества архитекторов проектировщиков, творивших на гулаговской территории в Сибири. Всмотримся в общие черты с портрета зодчего Норильлага.

Collapse )
Въезд в Горстрой

Северная железная дорога

Большая часть работ, в том числе земляных, выполнялась вручную. Грунт, который почти по всей трассе оказался неблагоприятным – пылевидные пески, вечная мерзлота, – возили тачками. Часто целые его составы уходили в болото, как в прорву, а уже построенные насыпи и выемки оползали и требовали постоянной подсыпки. Камень и крупнозернистый песок завозили с Урала. И все же стройка продвигалась.
Мертвая дорога: Сталинская «стройка века»



К 1953 году — году смерти Сталина — силами заключенных было построено более 900 километров одноколейной железной дороги. После смерти Вождя строительство было спешно свернуто. Лагеря, паровозы, мосты, другое имущество просто брошено в тундре. Великая стройка, забравшая жизни более 300 000 человек кончилась провалом. В течение нескольких последующих лет незначительная часть имущества была вывезена, на некоторых участках, примыкающих к Оби и Енисею сняты рельсы.

Мертвая дорога: Сталинская «стройка века»

Мертвая дорога: Сталинская «стройка века»

И это при том, что финансирование велось по фактическим затратам, без утвержденного проекта и смет, которые были представлены правительству только 1 марта 1952 года. Общие расходы должны были составить 6,5 млрд руб., из которых 3 млрд – затраты прошлых лет. Предполагалось, что сквозное движение до Игарки откроется в конце 1954 года, а в постоянную эксплуатацию линию сдадут в 1957 году. Однако документы так и не были утверждены. После пуска участка Салехард – Надым выяснилось, что возить по новой дороге некого и нечего. Строительство поддерживала лишь никем не отмененная директива Сталина, и как только вождя не стало, постановлением Совета Министров СССР от 25 марта 1953 года оно было прекращено. За считаные месяцы дорога обезлюдела: заключенных вывезли на Урал. Пытались вывезти и технику(например, рельсы с участка Ермаково – Янов стан), но многое просто бросили. Все было списано, кроме телефонной линии, доставшейся Министерству связи, и железнодорожной ветки Чум – Лабытнанги, которую МПС приняло в постоянную эксплуатацию в 1955 году. А дорога умерла.
Мертвая дорога: Сталинская «стройка века»



После открытия на Севере больших запасов нефти и газа начался новый этап его освоения. Но железная дорога пришла в Уренгой и Надым не с запада, не от Салехарда, а по меридиану – от Тюмени через Сургут. Использовать остатки «Мертвой дороги» оказалось практически невозможно: новые линии строились по другим техническим условиям, более прямолинейными, и вписываться в извилистые участки «сталинской» трассы даже там, где она проходила рядом, было совершенно не нужно.

Мертвая дорога: Сталинская «стройка века»

Мертвая дорога: Сталинская «стройка века»

Экономисты впоследствии подсчитали, что решение бросить строительство в такой степени готовности привело к убыткам для бюджета страны намного большим, чем если бы дорога все же была достроена, не говоря уже о ее перспективном продолжении до Норильского промышленного района. Судьбы отдельных участков дороги очень различаются. Головной участок Чум-Лабытнанги принят в постоянную эксплуатацию МПС в 1955 г. Полностью готовая линия Салехард-Надым была брошена, и не восстанавливалась. До начала 90-х по нему на полусамодельной дрезине ездили связисты, обслуживающие ту самую телеграфно-телефонную линию. Участок от Пура (ныне ст.Коротчаево) до Надыма был восстановлен Министерством нефтяной и газовой промышленности в 70-х годах, а в начале 80-х в Коротчаево с юга — из Тюмени — пришла новая магистраль. Состояние пути от Коротчаево до Надыма было неважным, в середине 90-х годов пассажирские поезда с юга укоротили до ст.Коротчаево, и лишь в 2003 году участок Коротчаево-Новый Уренгой (бывш.Ягельная) был введен в постоянную эксплуатацию. С восточного участка дороги рельсы были сняты в 1964 г. для нужд Норильского комбината.
Мертвая дорога: Сталинская «стройка века»



Практически нетронутым остался лишь «островной» участок в районе р.Таз – от пристани Седельниково на правом берегу примерно на 20 км. в сторону Ермаково, с ответвлением к депо Долгое и балластному карьеру. Именно на этом участке, наиболее труднодоступном из всех остальных, почти нетронутым сохранился путь, здания, депо и четыре паровоза Ов – знаменитые «овечки» дореволюционной постройки. На путях около депо стоят несколько десятков вагонов – в основном платформы, но есть и несколько крытых. Один из вагонов попал сюда из послевоенной Германии, после переделки на отечественную колею 1520 мм. В 15 км. от Долгое сохранились остатки лагеря, а неподалеку от депо, на другом берегу ручья – остатки поселка вольнонаемных рабочих и администрации стройки, состоящие из почти двух десятков зданий, а также лежащий на берегу деревянный паром.

Мертвая дорога: Сталинская «стройка века»

Историки и журналисты все спорят о причинах этого строительства. Одни считают заполярную железную дорогу и морской порт на Ямале у Мыса Каменного бессмысленной затеей Сталина, что подтверждается принятием в январе 1949 года решения о строительстве вместо порта в Обской губе порта в Игарке и, соответственно, железной дороги от Игарки, а также — последующей после смерти Сталина в марте 1953 года — ликвидации всего строительства.

Мертвая дорога: Сталинская «стройка века»

Другие объясняют необходимость строительства этих объектов с военно-стратегической точки зрения. Пиратские рейды линкора «Адмирал Шеер» и подводных лодок фашистской Германии в Карском море и в Обской губе показали незащищенность сибирского Заполярья. Поэтому, кроме морского порта и судоремонтного завода, планировалось создать на Ямале секретную базу советского морского флота, для чего от портового причала собирались прокопать канал до глубоководного озера, которое превратилось бы в бухту для укрытия субмарин в случае непогоды.

Мертвая дорога: Сталинская «стройка века»

Создателя новой империи Сталина меньше всего заботила экономическая целесообразность гигантских проектов. Главное для него заключалось в величии и грандиозности замыслов. От этого — чкаловские перелеты, ледовые экспедиции, запуски в стратосферу, лыжные и конные переходы. Материальные затраты и человеческие жертвы не в счет. Ресурсы невольничьего труда и пушечного мяса казались неисчерпаемыми.

Тысячи людей замерзли, погибли от истощения и непосильной работы на этой обозначенной лишь условным направлением трассе — тела их просто хоронили без гробов, привязывая к ноге только бирку с номером личного дела... трупы едва присыпали землей.
Мертвая дорога: Сталинская «стройка века»



За время строительства в тундре и по берегам рек было построено 75 рабочих поселков, 35 станционных и 11 складских зданий. Самыми крупными поселками из тех, где проживали вольнонаемные работники стройки, были Ермаково, Янов Стан. Население Ермаково составляло около 15 тыс. человек. В вольных поселках работали поселковые Советы, детские учреждения, школы, больницы, поликлиники и другие объекты инфраструктуры. Изменилась жизнь в старых поселках, в Салехарде.

Файл:Transpolar Railway between Salekhard and Nadym.jpg

После смерти Сталина осенью 1953 г. началась спешная эвакуации людей и техники с опальной трассы. По свидетельствам очевидцев, это скорее напоминало бегство. Только в Ермаково списали и уничтожили 20 вагонов с различным электрооборудованием, тысячи кубометров пиломатериалов, десятки паровозов, сотни вагонов. Брошены были две электростанции, 7 котельных, деревообрабатывающий комбинат, ремонтные мастерские со всем оборудованием.


Станция
Трансполярной ж.д.
Современное
поселение
Регион Стройка Статус
участка
Км. от
Чума
Примечание Координаты
Чум Чум Коми 501 СЖД
принята в постоянную эксплуатацию в 1955[5]
0 Дорога в никуда. 67°05′ с. ш. 63°10′ в. д. (G) (O)
Елецкая Елецкий
Собь Собь ЯНАО
Харп Харп 170 Дорога в никуда. 66°48′ с. ш. 65°48′ в. д. (G) (O)
Обская Обской
Лабытнанги Лабытнанги 196 Дорога в никуда. 66°40′ с. ш. 66°25′ в. д. (G) (O)
Река Обь планируется мост длиной 2,44 км[6] мин. ширина в окрестности 1,8 км
Салехард Салехард ЯНАО 501 заброшенный 209 Основное депо Дорога в никуда. 66°32′ с. ш. 66°36′ в. д. (G) (O)
Янгиюган Дорога в никуда. 66°04′ с. ш. 68°29′ в. д. (G) (O)
Полуй Полуй 359
Ярудей 489 Оборотное депо
Надым Надым 589 Основное депо Дорога в никуда. 65°32′ с. ш. 72°31′ в. д. (G) (O)
Река Надым планируется мост длиной 1,34 км[6]
Старый Надым Старый Надым ЯНАО 501 ЯЖК
Пангоды Пангоды 699 Дорога в никуда. 65°55′ с. ш. 74°50′ в. д. (G) (O)
Ныда Ныда Дорога в никуда. 65°59′ с. ш. 75°45′ в. д. (G) (O)
Ягельная Новый Уренгой СвЖД 819 Дорога в никуда. 66°05′ с. ш. 76°38′ в. д. (G) (O)
Коротчаево СвЖД
Река Пур ширина 550 м
Пур Уренгой ЯНАО 503 Заброшено 909 Основное депо Дорога в никуда. 65°57′ с. ш. 78°22′ в. д. (G) (O)
Водораздельная 1059
Река Таз
Долгий Седельниково ЯНАО 503 Заброшено 1129 Основное депо Дорога в никуда. 66°00′ с. ш. 82°11′ в. д. (G) (O)
Катарань Оборотное депо
Турухан Янов Стан Красн. край 1219 Оборотное депо Дорога в никуда. 65°59′ с. ш. 84°16′ в. д. (G) (O)
Костёр Красн. край 503 Заброшено Дорога в никуда. 66°09′ с. ш. 85°40′ в. д. (G) (O)
Ермаково Ермаково Основное депо Дорога в никуда. 66°35′ с. ш. 86°12′ в. д. (G) (O)
Река Енисей
Енисейская Красн. край 503 Заброшено 1339 Оборотное депо
Игарка Игарка Красн. край 503 Заброшено 1459 Основное депо Дорога в никуда. 67°28′ с. ш. 86°35′ в. д. (G) (O)

В отличие от других "великих строек коммунизма" Северная железная дорога оказалось мертвой дорогой. Огромное количество материальных ценностей так и не удалось вывезти (из-за удаленности от населенных пунктов и отсутствия транспорта). Многое из оборудования, мебели, одежды уничтожалось на глазах жителей ж.-д.поселков. Остались брошенные паровозы, опустевшие бараки, километры колючей проволоки и тысячи погибших заключенных-строителей, цена жизни которых не поддается никакой бухгалтерии.

Мертвая дорога: Сталинская «стройка века»

По материалам Вики & nnm
Читать полностью:
http://yablor.ru/blogs/doroga-v-nikuda/1897494
Въезд в Горстрой

Про Норильск. Про город, который убили.

Оригинал взят у airguide в Про Норильск. Про город, который убили.
   Я долго собирался с мыслями перед написанием этого поста.

    Перед началом повествования я хочу... ну скажем извиниться наверное, извиниться перед норильчанами и перед теми кого я обижу некоторыми своими высказываниями и фото.

    Надеюсь этот пост не прочитает мой дед, который строил этот город, и который любит и скучает по нему до сих пор.

    Я не искал грязи в Норильске, я не пытаюсь выставить его с плохой стороны, я старался и стараюсь быть беспристрастным. Конечно, и это понятно, что мнение моё будет субъективным, и поэтому я готов прочитать ваши точки зрения, ваши комментарии и готов к дискуссии.

   Итак, Норильск - город, который убили.



Collapse )
Въезд в Горстрой

В Норильске был огромный лагерь





«ЖЕНЩИНЫ, ПРИНИМАВШИЕ УЧАСТИЕ В ВОССТАНИИ, ДО СИХ ПОР В РОССИИ НЕ РЕАБИЛИТИРОВАНЫ»




— В Норильске был огромный лагерь, который назывался Норильлаг. Там все вместе отсиживали свои сроки: бытовики, уголовники и политзаключенные. Для последних позже организовали так называемый Горный лагерь. Их было около десятка по всей стране; первые — в Воркуте, на Дальнем Востоке и в Норильске. У нас был Особлаг №2. Это были особлаги для так называемых особо опасных государственных преступников. На самом деле они не были таковыми — это были чаще всего родственники бандеровцев, оуновцев, какие-нибудь дальние знакомые, случайно пойманные при облавах, иногда при провокациях. И вот здесь скопилась эта огромная масса политзаключенных; причем режим старались постоянно ужесточать, а кроме начальства, еще и уголовники были — их ставили бригадирами, нарядчиками, учетчиками. И вот в Горном лагере люди начали помогать друг другу. Это уже были совершенно другие заключенные — они могли объединяться, доверять друг другу. Со стукачами боролись и умели объяснить, чем это для них может кончиться.

Когда я начала глубоко разбирать эту тему, цель была проста: составить хотя бы хронологию восстания. Горный лагерь состоял из шести лаготделений: пять мужских и одно женское. Между прочим, женщины, принимавшие участие в восстании, до сих пор в России не реабилитированы. Мне однажды написали из Красноярского мемориала, что нашли дело Марии Нич. Оказалось, что это вовсе не дело Марии Нич, а судебное следственное дело — судили группу женщин-руководительниц восстания в женском лагере. Я тогда сорвалась и поехала в Красноярск. А когда приехала, заведующая архивом сказала, что мне не могут разрешить работать с этим делом, потому что женщины не реабилитированы. Я просто ахнула. Реабилитированы уже были даже каторжане — заключенные третьего лагеря Горлага. А женщин не реабилитировали. Перед ними я готова стать на колени, потому что именно они добивались, чтобы в Украине, в России сейчас была хоть косая, кривая, но демократия и свобода.

К делу женщин-руководительниц восстания мне удалось вернуться позже. Когда я еще работала в Норильске, в Москве появилось так называемое некоммерческое издательство «Норильское». Руководила им моя бывшая сотрудница. Они запустили серию книг «О времени, о Норильске, о себе...», которые составлялись из писем-воспоминаний, приходящих в редакцию. Меня пригласили к сотрудничеству. Я ездила по стране: в Красноярск, на Алтай, в другие места, приходила к людям, о которых знала, что они бывшие заключенные Норлага, спрашивала, не хотят ли они опубликовать свои воспоминания. Некоторые доставали уже готовые папки, тетрадки, мол, вот, я уже их написал. Я редактировала, дополняла. Сейчас эта серия насчитывает 13 томов.

Так у меня появилась возможность продолжать работу над темой восстания. Я смогла поехать в Красноярск, чтобы изучить так называемое дело Марии Нич, о котором я уже говорила (оно оказалось архивно-следственным делом всей группы). В группе было больше всего украинок: Леся Зеленская, Мария Нич, Ганна Мазепа, Ангелина Петращук, Надежда Яцкив. Также в группу входили: эстонка Аста Тофри — воистину легендарная женщина, литовка Ирена Манцеркуте, которая была арестована еще школьницей за издание рукописного журнала «Голос литовца». Они все были членами комитета в женской зоне — совершенно удивительные женщины. Бригадиром была Алида Дауге, ей было 49 лет, и оставалось чуть меньше года до освобождения. Но как только ей сообщили, что после освобождения она не будет иметь права выехать из Норильска, она отказалась выводить свою бригаду на работу.

Нас часто упрекают в том, что мы пишем о бандеровцах. Да, я пишу. И считаю, что это надо. Я считаю, что человек, живя на своей земле, должен ее защищать от кого бы то ни было, даже от советской власти, если она пришла туда незваной.





«Я ПОТОМУ ПРИЕЗЖАЮ К ВАМ, В УКРАИНУ, ЧТО ЗНАЮ: ЗДЕСЬ МЕНЯ ВЫСЛУШАЮТ»




Виктория СКУБА: — Алла Борисовна, как в России воспринимают тему Норильского восстания? Потому что в Украине она до сих пор не внесена в школьные учебники...

А. М.: — Никак не воспринимают. Я потому и приезжаю к вам в Украину, ведь знаю: здесь меня выслушают, поймут, здесь есть люди, которые дополнят то, чего я еще не знаю. Потому что очень многие детали еще не прояснены. У нас стараются эту тему — не скажу унизить — во всяком случае не замечать. Правда, на 50-летие восстания мы собирались в Москве, хоть и с огромным трудом. Приезжали литовцы, Евген Степанович Грицяк — с ним мы виделись довольно часто. Я несколько раз приезжала на конференции по сопротивлению в ГУЛАГе, которые проводились в Москве в начале 1990-х. Там я познакомилась с Ниной Одолинской из Одессы. От нее я впервые узнала о каторжанских лагерях. Не многие помнили, что Временное правительство еще в марте 1917-го отменило каторгу царского режима как бесчеловечное наказание. Советская власть ее вернула для так называемых изменников родины, которым была, к примеру, девушка, потанцевавшая с немцем или рассказавшая анекдот, восхвалявший еврейскую нацию. За это получали 25 лет.

После восстания они добились, чтобы приехала комиссия и пересматривала их дела прямо на месте. Эта комиссия за голову хваталась: «За что тебя арестовали?» — «За анекдот. Если снова не посадите, расскажу». — «И за это тебе дали 25 лет каторжных работ?!»

Моя украинская история вот с чего начиналась: я поехала к Нине Одолинской в Измаил. Кстати, она мне впервые рассказала, кто такие каторжане — в Норильске каторжане появились осенью 1945 года. Они строили аэродром — тяжелейшие работы.

У Нины Одолинской — удивительная история жизни: она жила на оккупированной территории, должны были отправлять эшелон с местными жителями в Германию — в списках была ее больная мама, и вместо матери поехала ее дочь, Нина. Вот эта Нина Одолинская — и побеги были, и пыталась как-то устроиться в Германии — писала в газету (там русская газета была). Много интересного она рассказывала о той своей жизни. Но ей хотелось на Родину. И она записалась в разведшколу. Окончила как радистка, чтобы ее с группой сбросили в Россию. С группой она договорилась, что как только их выбросят на советскую территорию, они сразу придут и сдадутся нашим. Они пришли, сдались. Им никто не поверил. Их судили, приговор был смертный. Слава Богу, что пока судили, разбирались, отменили смертную казнь. Им дали по 25 лет каторги как изменникам Родины. Какие они изменники Родины?!

Алла ДУБРОВЫК: — Как, по-вашему, сегодня следует рассказывать о Норильском восстании?

А. М.: — Есть люди, которым это интересно, как Слава Блохин, который сказал: «Я хочу создать карту норильских лагерей» — и никто его уже с пути не свернет, ему это интересно. Есть люди, которые специально этим занимаются, — в Литве, в Казахстане, здесь у вас Леся Бондарук. Конечно, эту историю надо рассказывать, потому что там столько всего, масса драматических и совершенно героических событий и замечательных женщин. Скажем, дочь священника Лина Петращук с Западной Украины, она руководитель хора; девочка не успела окончить университет — попала в норильские лагеря...

Совершенно необыкновенные впечатления производили эти женщины. Во-первых, они не успели этих 20 проклятых лет при советской власти прожить, они видели ее год-два, у них другая психология, они верили в Бога, оны были действительно чистыми.

Живет до сих пор в Норильске Ядвига Гулевич, она вообще считается белоруской, но, видимо, есть примесь польской крови. Когда их привезли в Норильск (Гулевич привезли из Берлина — она дошла до Берлина с Красной армией, была то ли писарем, то ли еще кем-то, но, тем не менее, арестовали) и когда их обзывали фашистскими подстилками, они не молчали. Она (Ядвига Гулевич) потребовала (сама мне об этом рассказывала) медицинского свидетельствования врачом-гинекологом, чтобы он осмотрел их, убедился, что они нетронутые девушки, и чтобы никто не смел называть их немецкими шлюхами.

Понимаете, вот такими были эти девушки. Они праздновали свои праздники, всегда собирались и хоть как-то, хоть из сухого хлеба, из каких-то крошек делали куличи и пели песни.

Въезд в Горстрой

НОРИЛЬСК ИСТРЕБИТЕЛИ АЛЫКЕЛЬ

Оригинал взят у severok1979 в НОРИЛЬСК ИСТРЕБИТЕЛИ АЛЫКЕЛЬ
        Наконец-то предоставился повод обратиться к одной из любимых тем блоЖЖика - воинским частям Норильска и НПР.
         Участник авиафорума (http://aviaforum.ru/) лётчик-истребитель под ником Letnab137 (Енютин Владимир Николаевич, род. 25.10.1946 г. Курский УАЦ ДОСААФ - 1965 г. АВВАКУЛ- 1968 г., 64 ап, 72 гв ап, 38 К ПВО, 64 ап 68-85 гг.) поделился интереснейшими воспоминаниями о пребывании в Алыкеле истребителей ПВО Су-9 и Ту-128, появившихся там задолго до гораздо более известных МиГ-31 из 57 ГИАП! Истребители входили в 64 ИАП ПВО СССР (в/ч 01297, расформирован в 1998 году), базировавшийся на аэродроме Омск-Северный, расположенном на восточной окраине Омска, вблизи деревни Осташково.
         Текст воспоминаний скомпилирован из нескольких сообщений, но без искажения исходного смысла. Мои уточнения в фигурных скобках {}.

          64-й ап начиная с 1969 года действительно регулярно зимой, а иногда и летом перебазировал одну аэ в Алыкель.
{О военном назначении Алыкеля} Ну это несколько не соответствует истине, вероятнее всего он сразу строился если не гражданским, то в крайнем случае совместного базирования, поскольку поначалу там базировалось транспортной отряд Норильской дивизии ПВО, который потом стал отдельной эскадрильей и для такой авиации ни кто бы аэродром не строил. Осваивать Норильск, как аэродром подскока начал омский полк, а за ним купинский и жана-семейский ещё на Су-9 и с посадкой на лёд озера, для этого на аэродроме Омского аэроклуба ДОСААФ в Марьяновке проходили тренировки с посадкой Су-девятого на грунт, а точнее укатанный снег (как и в Норильске). Перелёт осуществляли по маршруту Омск-Толмачёво-Канск-Подкаменная Тунгуска-Норильск. Когда открыли Алыкель летали и летом, до тех пор пока в Подкаменной после взлёта купинцев (Бугорский Э. В.) не завернулась железка (там полполосы было покрыто железкой). Вернее она вся была железная, но для Су-9 это было только половина. Начинал разбег он с грунта, там же и заканчивал пробег. Ну, а первый перелёт по маршруту Омск-Норильск-Хатанга-Тикси-Якутск-Белая-Омск на Ту-128 омичи сотворили в 1968-м году.
           Collapse )


01. ...тот самый Ли-2 который одним из первых военных самолётов базировался на Алыкель, а потом встал на постамент. А перед ним: слева командир отаэ майор Кузьмин (не тот о котором я писал, тот уже генерал), подполковники Дрожжин и Енютин, майор Лозинский.

Collapse )
Въезд в Горстрой

Озеро Лама на Таймыре

Оригинал взят у letobudet в Озеро Лама на Таймыре
За всю жизнь я была на Ламе раз пять, не больше. Хотя это и есть моя родина, если говорить о природе той местности, где тебе случилось появиться на свет. Какой тут воздух - чистый, приправленный запахом свежей холодной воды, багульника, торфа, хвои, брусники, грибов и чего-то еще необъяснимо прекрасного...
Вообще-то родной город стоит посреди трех металлургических заводов, гигантов мировой индустрии. Поэтому воздух родины имеет и другой запах, гораздо более характерный и вообще незабываемый - это запах сернистого газа, приправленного разными добавками из таблицы Менделеева. Технологические нюансы производственного цикла придают выделениям каждого завода столь неповторимый оттенок, что коренные норильчане с уверенностью опытного парфюмера определяют не только чей дым сейчас в городе, но и примерную процентную концентрацию основных компонентов))) Ближние окрестности города уже отравлены промстоками и газом, как наш любимый Далдыкан...
Но Лама подальше от цивилизации, эта местность должна уцелеть.
Спасибо фотографу. Ощутила запах - снимки отличные.

Вот сами фотографии этого замечательного места, взято norillag в Лама, кратенько...